— А говорите, вы не психолог! Характеристика ваша исчерпывающая. Я вынес точно такое же мнение после знакомства с ним.
— Господи! Ну что у нас за жизнь такая? — вырвалось у нее. Жалость к этому мужественному человеку, потерявшему жену и дочь, жалость к себе переполняли Кристину. — Что же это за мир стал, если вот мы, два человека, сидим рядом — и оба так страшно пострадали от бандитов! Я еще помню времена, когда никому из ленинградцев и в голову не приходило бояться поздно вечером выйти из дома! А теперь страшно в сумерках вынести мусорное ведро на помойку! С одной женщины прямо у баков сняли кожаную куртку... Кричала, но никто даже в окно не выглянул! Двумя этажами ниже меня бандиты проникли в квартиру к бизнесмену и вынесли все, что можно было вынести, погрузили на микроавтобус и уехали, оставив избитых, окровавленных хозяев запертыми в ванной...
«Знала бы ты, Кристина, что доводилось мне видеть в последние годы! — подумал он, с непривычным для него чувством жалости глядя на красивую, с поникшими плечами женщину. — Видеть распятых, с отрезанными гениталиями, сожженных заживо, разрезанных на куски, даже со снятой с груди и спины кожей... И защитники «прав человека» на всю страну требуют гуманного отношения к этим выродкам?! То-то их с распростертыми объятиями встречают в Чечне дудаевские бандиты!..»
— Кристина Евгеньевна, где вы чаще всего находитесь, когда дома? Ну, и когда у вас бывают гости? — спросил он. И она поняла, что ради этого разговора он и пришел сегодня к ней.
— Если хорошие гости, — улыбнулась она, — я принимаю их здесь, на кухне…
— Я вас понял, — сказал Артур. — Я убежден, что теперь с вами будет все в порядке, но... на всякий случай я поставил у вас очень чувствительную штучку: она будет реагировать на чужие голоса…
— А вы говорили, что... они больше ко мне не заявятся, — голос ее дрогнул, глаза утратили оживленный блеск. .
— Я верю в это, но на всякий случай... А вдруг? Из ваших слов я понял, что этот Хрущ не равнодушен к вам...
— Я этого не говорила! — резко вырвалось у нее.
— Извините, — улыбка на его лице стала еще шире. — Видеть вас и быть равнодушным, пожалуй, трудно...
— Наконец-то я слышу и от вас комплимент, — подобрела молодая женщина. Ей действительно было приятно, что он это произнес. — И долго будет... эта штучка подслушивать меня и моих знакомых?
— Я при нас размагничу пленку, — сказал он. — Если все будет чисто. С полмесяца потерпите?
— А где она? — оглядела кухню Кристина, остановив свой взгляд на телефоне. В детективных фильмах показывали подслушивающие устройства, запрятанные в телефонные аппараты.
— Лучше вам не знать, — сказал он. — Через пятнадцать дней я при вас все отключу. Да-а, и еще одно: запишите мой домашний телефон.
— Зачем? — снова насторожилась она.
— Кристина Евгеньевна, не будьте столь… напряженной, проговорил он. — Я должен все предусмотреть. Я повторяю: мы имеем дело с опасной бандой. И я прилагаю все силы, чтобы выйти на нее...
— Я запомню, — сказала она, когда он назвал номер телефона.
— Вы же программист, — вспомнил он.
Она хотела сказать, что программистам как раз совсем не обязательно держать цифры в голове — все нужные сведения хранятся в банках памяти компьютера, но вместо этого сказала:
— У меня просто хорошая память... на цифры.
Они еще какое-то время посидели за столом молча, потом он поднялся, машинально дотронулся до груди — на голубой рубашке не было одной пуговицы. Она сразу это заметила, но неудобно же было человеку предложить снять рубашку, чтобы она пришила пуговицу... И тем не менее произнесла:
— Давайте я вам пуговицу пришью?
— Я ее потерял днем в автобусе, — улыбнулся он. — Спасибо, я сегодня же ее сам пришью.
А она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы посмотреть на его загорелый мускулистый торс. Вообще-то Кристина была равнодушна к мужчинам типа Сталлоне и Шварценеггера, у которых — сплошные мускулы, которые они в каждом фильме охотно демонстрируют. И часто играют в крутых боевиках до половины обнаженными. У Князева мускулатура не бросается в глаза, и чувствуется, что он совсем ею не кичится, и вместе с тем ощущение мощи ощутимо исходит от него, волнует ее…
— А соседи у вас... — уже на пороге спросил он. — Ничего не слышали, не видели?
— Теперь каждый живет в своей раковине и ни на что не реагирует, сказала она. — Если бы даже в моей квартире стреляли — никто не бросился бы на помощь. И даже по телефону в милицию не позвонили бы... А вдруг им потом отомстят?