— А куда мы с тобой попадем?
На этот риторический вопрос Артур не стал отвечать.
— Блохин всегда был сволочью, — мрачно сказал он. Первый раз не сдержался в кабинете полковника. — Кто деньги больше всего любит, того рано или поздно можно купить.
— Мне он тоже не нравился, — признался Селезнев. И сделать это ему было непросто: Владимир ’ Иванович считал себя знатоком человеческих душ, а тут вот... прокололся! — Сейчас, конечно, поздно говорить, после драки кулаками не машут, но я собирался выкинуть его из нашего отряда.
— Надо было это сделать чуть-чуть раньше! — с горечью вырвалось у Артура. — Тогда бы ничего не случилось... С Ириной и Наташей.
— Знать бы, где упасть, соломки подстелил бы. — Полковник, не глядя на него, прихлебывал из крошечной в его больших руках чашечки кофе. — Такая наша проклятая работа, Артур. Мы убиваем, нас убивают...
— Но жены-то наши, дети при чем?! — Князев и сам не заметил, как выкрикнул эти слова.
— Каждый день гибнут люди в Питере, — внешне спокойно сказал Селезнев. — И убитых куда больше, чем сообщают комментаторы по радио, телевидению, уж мы-то с тобой это знаем! Идет, друг мой, беспощадная война с врагом более изощренным и жестоким, чем любой иноземный захватчик. А на войне как на войне...
Снова негромко зажурчал аппарат. На этот раз сотовый — маленькая раскладная черная трубка лежала на краю письменного стола. Полковник взял ее, нажал кнопку, приблизил к уху.
— Двое, говоришь? Черт... Говорил же, нельзя подставляться! А их? Пять бандитов? Мало... За каждого нашего бойца должны отвечать десятеро, Владислав!
Лицо Селезнева потемнело, глаза еще больше сузились, какое-то мгновение он смотрел прямо в глаза Князеву, но явно не видел его, такой взгляд называют отстраненным.
— Я пойду, — поднялся с кресла Артур. У них не принято было задавать вопросы, начальник сам скажет, если захочет.
— Банду Рыжего накрыли наши под Гатчиной, — тяжело ронял слова Селезнев, по-прежнему глядя будто сквозь него. — На Рыжем больше двадцати убийств. Стрельба была на всю округу: палили из пулеметов, гранатометов, огнеметов. Разгромили дачу, убили Рыжего и четверых его подручных. И когда уже думали, что все кончилось, один ублюдок выполз из подвала и бросил в наших гранату: двоих наповал! — Полковник взглянул на Князева. — Разве это не война, Артур? Только что говорили мы, что каждый день погибают в Санкт-Петербурге люди, и тут же убили двоих наших...
— И их пятерых, — вставил Князев.
— Бандитов? — наморщил лоб Владимир Иванович.— Так и я и за людей-то их не считаю! Человекообразные твари... Дети ада!
— А Романов? — забеспокоился Артур. — Как он? Не ранен?
— Этого ты обучил: не подставляется! — Грустная улыбка тронула обветренные губы полковника. — Он по стене размазал бандита... К черту их всех, Артур! Закончишь дело с Шишкаревым — и снова ко мне! Плевать я хотел на этих... подонков из администрации.
Помолчали, опустив головы.
— Забыл тебе сказать, — вернулся к заданию полковник. — Неделю назад Арнольд Шишкарев уволил из «Радия» своего заместителя — коммерческого директора Якова Ильича Додина.
— С него бы и надо начинать.
— Для этого тебе нужно срочно вылететь в Тель-Авив, — усмехнулся полковник. — Ты же не говоришь на идиш? Вроде бы знаешь только английский? Додин прямым ходом подался туда... Я думаю, это была обычная афера, чтобы спрятать концы в воду. На Додина уже накопился приличный компромат, о чем ему доложили, вот он быстренько и смылся в Израиль. А уволивший его якобы за финансовые злоупотребления Шишкарев провожал лучшего друга в аэропорт и облобызал на прощание...
— Теперь спишет и все свои грехи на этого... Додина! Зачем же его выпустили?
— Кроме Шишкарева, провожали бывшего коммерческого директора «Радия» работники израильского консульства и чиновники из городской администрации, а нас вот забыли пригласить...
— Ну и дела у нас тут в Питере творятся! — покачал головой Артур. — Этот запросто ушел от расплаты, а Шишкарев, сам говоришь, умнее и хитрее. Значит, тем более не даст себя с поличным за руку схватить...
Селезнев поднялся с кресла, протянул руку:
— А ты схвати! Жди звонка от Леонова. Сразу не соглашайся, встреться с ним, осмотрись в НИИ, познакомься с Шишкаревым — без его согласия тебя не возьмут. Не стесняйся — требуй высокой оплаты. Ругни нашу контору, меня лично... Как вы меня тут прозвали-то?
— Такой великий сыщик — и не знаешь? — улыбнулся Князев.
— Ну?
— Дед...
— Дед? — наморщил лоб Селезнев, будто и впрямь не знал, как его величали за глаза. — Гм, как партизанского вожака... Вроде бы не обидно, а, Артур? А кто прозвал?