— Ты, Иван, меня не дослушал, — мягко укорил он коллегу. — Неужели я только что на свет родился и не знаю тебя? Не хватало нам еще грабить друг друга... Когда я толковал о взятках, я имел в виду иностранные фирмы, там принято, учитывая нашу русскую бедность, что-то подбрасывать чиновникам при заключении контрактов. У них даже такая статья в бюджете расходов сеть... Я хочу попросить у тебя, Иван, с десяток хитрых приборчиков...
— Зачем они тебе? — удивился Иванов. — Вроде бы твой «Радий» не имеет к такой технике никакого отношения.
— Это что, секретная продукция? При чем же тогда французы?
— Я бы сказал, это — редкая продукция, — ответил Иван Иванович. — «Аист» имеет монополию на производство этих дорогостоящих приборов.
— Ты даже не запатентовал их? — округлил глаза Шишкарев. — Теперь мало чего секретного у нас осталось: распродается все направо-налево. Я слышал, наши военные секреты прямо из Министерства обороны уходят к американцам или израильтянам. И никого это не колышет.
— Все у меня запатентовано, Арнольд, приборы, конечно, можно применять и для военной промышленности, но французам нужны именно приборы для мирных спутников.
— Ну, не десять, так хоть пяток? — настаивал Шишкарев. — Или жалко?
— Оформляй заказ, — согласился Иванов. — Вот так, из рук в руки, я тебе не имею никакого права их передать.
— Замашки старого чекиста! — ухмыльнулся Арнольд Семенович. — А я уже давно плюнул на все наши секреты. Да и есть ли они у нас?
— Не знаю, — улыбнулся Иванов. — Мои военные заказчики на этот счет не распространяются.
— Скажу тебе откровенно: приборы мне понадобятся для того, чтобы заинтриговать своих богатых коммерсантов, — сказал Шишкарев. — Раз они уникальны, значит, и доверие к фирме будет выше. Приходится все время помнить, что мы живем в мире ба-альшого рынка...
В это время за дверью послышался какой-то шум, взволнованные женские голоса. Дубовая дверь распахнулась, и в кабинет влетела разгневанная золотоволосая красавица с великолепной фигурой и мечущими молнии синими глазами. За ней, растерянно глядя на шефа, вошла пожилая секретарша в очках, с черной копиркой в руке. Весь ее вид говорил, что она пыталась, но не смогла остановить молодую женщину.
— Кристина Евгеньевна, у вас что, компьютер в офисе загорелся? — недовольно воззрился на нее Иван Иванович. — Или опять кто-нибудь туда бомбу подложил?
При этих словах Арнольд Семенович, с интересом рассматривающий так внезапно появившуюся незнакомку, бросил озадаченный взгляд на Иванова.
— Я больше не могу с ним работать, Иван Иванович! — гневно заговорила блондинка. — Это болван, простите, и придира! Никто еще не жаловался на мои программные вычисления, а он... Этот невыносимый человек каждый раз заставляет меня все переделывать, хотя нет ни одной ошибки... Он просто издевается надо мной! С тех самых пор, как вы его назначили заведующим отделом.
— Вы об Александре Михайловиче Мордвине? — хмуро глядя на нее, спросил Иванов.
— Я с ним больше не буду работать! — решительно заявила Васильева. — Это надо было додуматься — такого кретина назначить заведующим! Все от него стонут!
— Надо было вас? — усмехнулся Иванов.
— Да уж побольше его соображаю в компьютерах! — с вызовом заявила та. Красивое лицо ее все еще пылало гневом, но в ярких синих глазах уже не сверкали молнии. Она положила генеральному на стол две дискетки. — Дважды я выполнила сложную работу. Можете убедиться — нет ни одной ошибки! Сколько же можно этому...
— Кретину... — подсказал Иванов.
— И дураку, — прибавила она, — измываться надо мной?
— И что вы предлагаете? — Шеф бросил на секретаршу, все еще комкавшую в пальцах копирку, выразительный взгляд, и та вышла, осторожно прикрыв за собой тяжелую дверь.
— Или я, или он, — решительно заявила программистка.
— Кроме вас, на Александра Мордвина никто не жалуется, — мягко заметил Иван Иванович, аккуратно положив плоские дискеты одну на другую.
— Значит, он? — бросила на Иванова уничтожающий взгляд блондинка. — В таком случае я подаю заявление об уходе. Хорошие программисты теперь нарасхват!