— И вы часто вот так в рабочее время запросто уходите с работы? — полюбопытствовал Шишкарев, легко ведя «Мерседес» по широкому Суворовскому проспекту в сторону центра.
— Я заявление об уходе по собственному желанию подала, — снова нахмурившись, обронила Кристина Евгеньевна.
— И не жаль?
— «Три И» не меняет своих решений...
— «Три И»? — удивился Арнольд Семенович. — Как это понимать?
— Так у нас называют шефа, — слегка улыбнулась она. — Он не снимет Мордвина с должности заведующего отделом, а я с этим занудой работать не желаю.
— «Три И», — покачал черноволосой головой Шишкарев. — Я и не знал, что Иванова так прозвали!
— Вообще-то Иван Иванович — хороший человек, — признала Васильева. — Но из нас двоих он выбрал Мордвина. Хотя и знал, что я с ним не смогу сработаться.
— И куда же вы теперь? — влажный взгляд карих глаз снова скользнул по округлым коленям молодой женщины.
— Без проблем, — беспечно ответил она, глядя прямо перед собой. — Я была в «Аисте» лучшей программисткой.
— Кристина Евгеньевна, у меня к вам деловое предложение: поедемте сейчас ко мне на дачу в Комарове и все толком обсудим...
— Мне ничего сейчас не хочется обсуждать, — нахмурившись, отрезала она.
— А что вам хочется?
— Если бы я была мужчиной, то сказала бы, что мне хочется напиться!
— Прекрасная идея! — расплылся в улыбке Шишкарев. — Я составлю вам компанию.
Он даже не ожидал такого счастливого оборота дел. Признаться, Арнольд Семенович всегда считал себя везунчиком, родившимся в рубашке. Ему многое удавалось, иногда даже помимо его воли. Счастливчиком называли его и приятели, и приятельницы. «Счастливое дитя советской власти» — так подобных ему величали знакомые в годы застоя. Ему везло со школьной скамьи: был председателем пионерской дружины, в институте — секретарем комсомольской организации, после окончания вуза сразу попал в руководящую орбиту. Быстро нашел себя и после краха партии и СССР. Да что и говорить, зажил еще лучше, чем раньше! Мечтал ли он в те застойные годы ездить на роскошном «Мерседесе»... Только что он смотрел на эту разгневанную женщину в кабинете Иванова — и вот красавица рядом с ним и выражает вслух его тайные помыслы. Разве, предлагая ей поехать в Комарово, он не имел в виду кайф, выпивку?
— Что-то на меня нашло, уважаемый Арнольд Семенович, — остудила его пыл Кристина. — Кажется, и это мое желание надраться уже прошло. Я ведь не пьяница.
— Кристина Евгеньевна, посмотрите, какая замечательная погода, а? — решил не сдавать своих позиций Шишкарев. — А моя дача у самого залива. Посмотрим на волны, яхты. А как осенью прибрежные сосны шумят!
— Все это заманчиво, но у меня нет настроения сегодня ехать за город, причем с незнакомым человеком. Будьте добры остановиться у метро «Площадь Восстания».
«Рано обрадовался, м....! — мысленно выругал себя Шишкарев. — Такие красотки сразу не сдаются...»
Он остановился сразу за троллейбусной остановкой. Теперь троллейбусы редко ходят, и можно немного постоять и тут. Повернувшись всем корпусом к Кристине и придав своему холеному лицу подобающую серьезность, он весомо сказал:
— Кристина Евгеньевна, если вы всерьез надумали уйти из «Аиста», то я с удовольствием предоставлю вам должность старшего программиста в своем НИИ. Полагаю, и зарплата будет побольше.
— За что же такая честь?
— Во-первых, вы мне с первого взгляда понравились...
— Хорошо, что не сказали, что влюбились с первого взгляда... — перебила она.
— Во-вторых, мне действительно хороший программист нужен.
Чутье опытного ловеласа ему подсказывало, что золотоволосая блондинка не замужем, уверен он был и в том, что его предложение заинтересует ее. И впрямь Кристина, уже было приоткрывшая дверцу, задержалась на сиденье. На миловидное лицо ее набежала тень, длинные пальцы с кольцами теребили кофточку.
— Они думают, что я остыну и как послушная девочка снова вернусь в цех, — произнесла она. — Фигушки! Мне противно смотреть на наглую рожу Мордвина! — Она повернула лицо к Шишкареву, и он поразился, какие у нее глубокие синие глаза. Такие сравнивают с озерами и еще с ясным летним небом. — Вы серьезно все это, Арнольд Семенович?
— Какие могут быть шутки, — он сделал вид, что даже чуть-чуть обиделся. — Завтра жду вас в девять ноль-ноль. — Выудил из кармана визитку с золотым обрезом и осторожно положил на колени женщины. Как ни хотелось погладить их, сдержался.