— Сдается мне, что полковник Селезнев снова возьмет тебя к себе, — заметил Леонов. Умный мужик, понимает, что будь Князев совсем на мели, руками и ногами ухватился бы за такое щедрое предложение, а если отказывается, значит, что-то есть другое, более интересное…
— Я на него в обиде, — памятуя уговор с Владимиром Ивановичем, машинально произнес Артур. — Мог бы и отстоять перед этими... слюнтяями из мэрии.
— Значит, не мог, раз не отстоял, — вступился за полковника Михаил Егорович. — Но и не такой он дурак, чтобы с тобой расстаться. Ты ведь у него был заместителем?
— Был, — вздохнул Князев. — Послушай, Михаил, может, выпьем по рюмке? У меня «Смирновская»?
— Наливай! — согласился Леонов. — Выпьем за нашу бывшую контору. Я там чувствовал себя на месте... Не знаю, что там делали другие, но мы, оперативники, выслеживали, ловили и сажали в тюрягу истинных врагов России! В этом смысле моя совесть спокойна. А что теперь, Артур? Мразь ездит в дорогих авто, жирные морды заседают в мэриях, комитетах, правительстве, Думе. Чуть ли не открыто состоят в связи с преступным миром, каждый день дают по телевидению интервью... За версту видно, что это за люди! А замороченный народ снова за них проголосует на очередных выборах...
— Хороших-то почему-то не показывают по телевидению, — вставил Князев, разливая водку по рюмкам. — А если кого и покажут, то так, что хороший человек выглядит дурак дураком. Особенно хитроумно это делает ведущий «Момента». Расправляется с неугодными «ребятам-демократам» лидерами, как удав с кроликами!
— Ну их всех к дьяволу! — отмахнулся Леонов и лихо опрокинул в рот рюмку знаменитой западной водки. Не закусывая, остро взглянул в глаза хозяину. — Артур, будет у тебя свободное время — поработай инструктором в нашем агентстве? Научи ребят своим приемам? Я не боюсь этих слов — своему искусству убивать противника.
— Бандитов и убийц, — поправил Артур. Ему было приятно, что коллега разделяет его точку зрения в этом вопросе. Да и думает ли кто из настоящих оперативников иначе? Тот, кто на себе испытал жестокость этой мрази? Преступники в Америке и западных странах очень опасаются убивать полицейских, потому что отлично знают, что после этого не жди от них пощады. Там у полицейских железный закон: убили коллегу — сведи счеты с убийцами. И не с одним за одного, а с десятью, не меньше. А у нас? «А у нас сегодня квас» — так оценивает нынешнюю обстановку заместитель Князева майор Владислав Романов. Он, как и его начальник, не церемонится с убийцами и бандитами.
— Честный хоть твой шеф Шишкарев? — провожая до дверей гостя, спросил Артур. Если Леонов надумал уходить от него, то чего ему прикрывать Арнольда?
— А кто сейчас из бизнесменов и этих... генеральных честный? — взглянул ему в глаза Михаил Егорович. — Взятки, подкуп, «игры» с налоговой инспекцией — все это теперь на вооружении у них, бизнесменов.
— У Иванова в этом смысле все чисто, — сказал Князев. — И он старается с темными личностями не связываться.
— Тогда твой «Три И» — белая ворона среди них! — рассмеялся Леонов. — Я слышал, что у него даже молодой любовницы нет... Примерный семьянин! Это тоже в наше время редкость... Так как насчет натаски в спортзале моих молодых детективов? Не откажешь, Артур?
— В октябре я буду занят, а в ноябре можно будет заняться твоими «орлами». Оформи им пропуска в спортзал нашего управления.
— Через полковника Селезнева? — уточнил Михаил Егорович.
— Он тебе не откажет, — усмехнулся Артур.
Закрыв дверь за Леоновым, он быстро вымыл в раковине из нержавейки посуду, потом улегся на жесткий диван-кровать, полистал какой-то питерский детектив, где муж с женой заманивали в квартиру юных девушек и зачем-то отрезали им головы... Такая чушь! Закрыв книжку, протянул руку, взял с тумбочки у изголовья радиотелефон-трубку и набрал номер Кристины...
Глава одиннадцатая
ЖАЛО СКОРПИОНА
Если Артуру Константиновичу случалось по личным делам выходить из дома поздно вечером или ночью, он не брал с собой никакого оружия, даже ножа — прихватывал в прихожей обыкновенную на первый взгляд трость. Изготовлена она была искусным мастером под старину: ниже красивой витой рукоятки инкрустирована моржовой костью. Ну, может, она была немного длиннее обычной трости и, пожалуй, потяжелее. С похожими тростями век назад разгуливали по Невскому в длинных плащах-крылатках, если так можно сказать, сливки петербургского общества. На старинных картинах и гравюрах можно увидеть похожие трости в руках у Пушкина или у баснописца Крылова. И царские вельможи имели привычку фланировать по проспектам и набережным с дорогими тростями, у которых были золотые и серебряные набалдашники.