Нога уже слушалась, но легкая хромота оставалась и раздражала его. Во время рукопашного боя на раненую ногу нельзя было стопроцентно рассчитывать, и Артур старался как можно больше ходить, а дома на специальном тренажере разрабатывать задетые пулей волокна, мышцы. Он как раз и думал об этом, проходя мимо арки с криво висящим над ней номером дома, когда из темного провала выскочила на тускло освещенный багровым отблеском заката тротуар совершенно обнаженная девушка. Смуглое тело с маленькими грудями-мячиками, узкие мальчишеские бедра, развевающиеся за спиной волосы, детское личико с расширенными глазами, в которых застыл ужас. И самое удивительное, она не кричала, лишь какой-то птичий клекот вырывался из ее маленького раскрытого рта. Хорошо, что не было машин и девушка, точнее, девочка, мелькнув белой тенью перед самыми глазами опешившего Артура, даже не перебежала, а как бы перелетела через проезжую часть. Будто слепая, наткнулась на гранитный парапет набережной и остановилась, чуть подавшись вперед к темным маслянистым водам Фонтанки. Ее тонкие руки птичьими крыльями взвились вверх и замерли над всклокоченной головой. Все это намертво запечатлелось в памяти Князева. Он даже не остановился, когда перед ним пролетело к парапету это нереальное в белой ночи, тоненькое, до смерти напуганное существо. Глаза Артура скользнули к темному провалу арки, и он увидел полураздетого мужчину среднего роста, с рыжеватой бородой, торчащими почему-то вбок пегими волосами и по-звериному оскаленным ртом.
— Стой, сучий потрох! — орал мужчина, держа в поднятой руке нож. — Убью-ю, недоделанная дешевка!
Он был босым, вытершиеся джинсы каким-то чудом держались на нем, широкий ремень расстегнут. Плечи, грудь, шея ниже кадыка — все заросло клочковатыми черными волосами с сединой. По бокам будто сплющенной головы торчали пряди волос, а темя было голое, как яйцо.
Если все мышцы Князева сразу же откликнулись на приказ мозга: «Тревога!», то раненая нога выполнила его с опозданием: сделав рывок вперед, чтобы перехватить насильника, Артур выбросил вперед хромую ногу для подсечки, но озверевший от злости мужчина махнул в его сторону зловеще блеснувшим ножом, уклонился от выброшенного носка ноги в желтом полуботинке и в несколько прыжков преодолел расстояние до все еще стоявшей у парапета девочки с поднятыми к желто-зеленому небу руками. Нож взлетел над ней, но опуститься не успел: почти невидимый клинок рапиры, выскочивший из трости, вошел в ту самую точку на теле человека, после чего получивший эту рану сразу вырубается и потом очень долго выкарабкивается из реанимационной мглы... И память об этом июньском вечере останется у подонка на всю оставшуюся жизнь. Ненавидел Князев бандитов, грабителей, рэкетиров, но больше всех — насильников. Кстати, в тюрьмах, колониях насильникам тоже живется несладко: их сразу «петушат» уголовники, а потом делают покорными «шестерками», если вообще оставляют в живых.
Бородатый ублюдок рухнул мордой вперед на камни набережной, из уголка его все еще ощеренного рта потекла струйка крови, глаза помутнели рука, выронившая длинный нож с деревянной рукояткой, прижалась к почти незаметной треугольной ранке в области подложечки. Артур дотронулся до острого плечика девочки, та вздрогнула и повернула к нему побелевшее лицо, в темных глазах появилось осмысленное выражение.
— Где твой дом? — спросил Артур.
Девочка приблизила к нему треугольное лицо, пошевелила припухлыми, с кровоподтеками губами. Он, уже догадываясь, внятно повторил свой вопрос. Она показала на ту самую арку, из которой только что выбежала, потом дотронулась пальцем до своих губ, ушей. Девочка была глухонемой. И у Артура мелькнула мысль, что нужно было клинок направить в сердце этого бородатого выродка... И тут девочка нагнулась над поверженным насильником, заглянула черными провалами несчастных глаз в посеревшее лицо, откашлялась и несколько раз плюнула на него, потом босой пяткой стала топтать эту гнусную физиономию с закатившимися глазами и стальными зубами...
Артур осторожно взял ее за тонкую руку и кивнул на дом: мол, пойдем туда? Услышав шум мотора и заметив далекие огни приближающейся со стороны Московского проспекта машины, снял с себя куртку и накинул на плечи девочки. На вид ей было не больше тринадцати-четырнадцати лет. Машина-фургон промчалась мимо, они перешли проезжую часть, миновали арку. Девочка показала глазами на освещенные окна второго этажа, мол, она живет там, потом быстро-быстро что-то стала показывать на пальцах. Губы ее шевелились, выражение детского лица постоянно менялось, потом, сообразив, что ее спаситель ничего не понимает, схватила его за руку, подвела к двери в подвальное помещение, возле которой желтела куча песка, лежали железобетонные блоки, — по-видимому, здесь шел ремонт помещения, в котором расположится какая-нибудь мастерская или скорее всего магазинчик. Девочка показывала рукой на полураспахнутую дверь, дотрагивалась ладошкой до пораненных губ, груди, бедер. И Артур понял, что насильник, зажав ей рукой рот, затащил туда, раздел и хотел изнасиловать, но она...