А не наткнись генерал в 1962 году на гранитных ступеньках управления на коляску с подкидышем, возможно, судьба мальчишки и сложилась бы совсем по-другому. Уж не ощущал ли генерал вину? Не могло быть случайностью, что коляску с сиротой оставили именно у Большого дома. Не приложили ли руку его сотрудники тех далеких лет, воспитанные на жестоких традициях Дзержинского и Лаврентия Берии, к устранению родителей большеглазого мальчика? Тогда ведь это еще нередко случалось... А фамилию, имя и отчество он получил от заведующего специальным детским домом, почему-то уверовавшего, что попавший к нему по высокому распоряжению генерала мальчик был благородного происхождения. Да это и по его лицу, осанке было заметно. Порода-то, она всегда видна.
С генералом Артур Князев еще не раз встречался в Москве, когда учился в Академии КГБ, которую в те годы тот возглавлял. Был и на его похоронах в столице.
— И ты никогда не сожалел... — после долгой паузы произнесла Кристина, но он перебил:
— Только в раннем детстве я переживал, что у меня нет родителей, а потом — нет. Никогда. Может, потому, что насмотрелся, как живут многие семьи: скандалы, пьянство, побои... Уж лучше жить в детдоме, чем с родителями — пьяницами, наркоманами, хулиганами. Это неправда, что все воспитанные без родителей дети — несчастные сиротки! Ко мне всегда относились в детдоме, в суворовском училище, в академии как к личности, самостоятельному человеку. И я сам формировал себя, вырабатывал характер. И перед моими глазами никогда не было дурных примеров... Было время, когда я думал, что генерал — мой отец или, по крайней мере, знает, кто были мои родители...
— Были? — удивленно округлила глаза Кристина.
— Иначе бы с какой стати я оказался в коляске на ступеньках Большого дома? В те времена многие, попавшие туда, уже не возвращались...
— Наши судьбы, Артур, в чем-то схожи,— стала рассказывать Кристина. — Я и при живых родителях росла сиротой... Мои родители, сколько я себя помню, жили как...
— Как кошка с собакой, — подсказал Артур.
Она какое-то время смотрела на него, но лицо Князева тоже скрывал сумрак.
— И все-таки в тебе, дорогой, живет обида, — произнесла она. — А теперь больше не перебивай меня, ладно? Да, они жили плохо, это я стала понимать, когда пошла в школу. Отец мой ученый, занимался в научно-исследовательском институте разработкой наших первых ЭВМ.
— Надо же, ты пошла по стопам отца! — не удержался и перебил ее Артур.
— В таком случае твой отец, наверное, был военным?
— Я молчу, извини, — покаянно сказал он.
— Мама преподавала в военном училище русский язык и литературу. Разошлись они, когда я поступила в Политехнический институт. Я думаю, они специально дотянули до этого момента. Буквально через год папа женился на аспирантке, а мама вышла замуж за преподавателя училища. Училище закрыли в девяностых годах, и мама уехала с мужем в Киев, теперь присылает на праздники поздравительные открытки. Муж у нее — украинский националист, пролез в сейм или там в какую-то Раду. Выступает против союза Украины с Россией. С отцом тоже редко вижусь — у него семья, дочери-близнецы. Как-то признался, что с ужасом вспоминает жизнь с моей мамой, а теперь вполне счастлив. Я рада за него, но хожу к ним в гости редко, тем более что отец не разделял взгляды моего мужа: поверил демократам, голосовал за них...
— А сейчас? — подал голос Артур.
— Посыпает голову пеплом и кричит, что нас всех самым подлым образом обманули жулики и проходимцы!
— Все делает ЭВМ?
— Преподает в частном колледже, там учатся и обе его дочери.
Артур встал, включил свет, задернул на окнах шторы. Проходя мимо, качнул кресло-качалку, и ноги Кристины оказались на уровне его груди. Он подхватил ее и понес к тахте, но Кристина сказала:
— Мне что-то захотелось выпить! Отпусти меня, я уже приготовила фарш и сейчас сделаю котлеты, поджаристые, какие ты любишь.
— А потом? — опустил он ее на ковер.
— Господи, я уже живу у тебя почти неделю и ни разу дома не была! — сказала она. — Вдруг ограбили?
— А ты что, не поставила квартиру на охрану?
— Поставила, но...
— Кристинка, я тебе надоел? — заглянул он ей в глаза.
— Мы и днем с тобой, и ночью...
— И утром, — эхом откликнулся он.
— Все, прервемся на несколько дней, — решительно заявила Кристина. — А то у меня уже появились голубые круги под глазами. Иван Иванович уже как-то намекал насчет моего внешнего вида...