— Застоялся жеребец! — обиделась Ниночка. — Ей же скоро сорок. И ноги кривые. Она грузчику Диме платит за каждую ночь, так тот еще и нос воротит!
— Да пошутил я, — сказал Ломов. — Видел я твою заведующую в гробу.
— Коряга, а на молоденьких смотрит... Мишенька, у Курка был наган, — оглянувшись по сторонам — они шагали по тротуару, — вполголоса произнесла Примакова.
— Что же ты, курва, сразу не сказала? — остановился Хрущ. — Может, газовый?
— Хвастался, что настоящий. Мол, захочет и тебя продырявит.
— Черный или белый?
— Чего? А-а, наган, — сообразила Нина. — Белый такой.
— Китайская зажигалка, — пробормотал Ломов. — Пудрит тебе мозги, а ты веришь!
— Я в наганах-пистолетах не разбираюсь, — сказала она.
Впрочем, чего он запаниковал? Его ребята дело знают, да и Курку сейчас не до пистолета. Уж догадаются обшмонать их всех, ребята опытные. А стволы теперь у всякой шелупени могут быть. Кавказцы в длинных плащах-пальто чуть ли не в открытую их носят в заплечных кобурах. Эти чувствуют себя в Питере свободнее, чем у себя дома.
Хрущ люто ненавидел «черных» и, его бы воля, всю воровскую мафию иногородних вырезал бы...
— Больше твой поганый Курок...
— Мой? — обидчиво стрельнула на него глазами Нина.
— ...носа в ваш магазин не покажет, — проигнорировав ее замечание, продолжил он.
— Да он — злобный дохляк, и у него изо рта пахнет, — сказала Нина. — А этот, в смешной кепочке, который палками на цепочке махал, ничего-о-о!
— Б... ты все-таки, Нинка! — покачал головой Ломов, уж в который раз подумав, что Бог явно обделил продавщицу умом. Ну чего несет? То про какой-то дурацкий чеснок, то про мужиков!
— Говоришь — заведующая тебя на весь день отпустила? — мстительно заметил он. — Так вот, наведешь у меня порядок в квартире: немытой посуды накопилось, ванну надраишь, паркетные полы натрешь, ковер пропылесосишь...
— А ты что будешь делать, Мишенька? — покосилась на него девушка.
— Я? — Хрущ явно был не готов к ответу. — Я... буду тебя...
— Тогда уж лучше не меня, а пылесос... — хихикнула Ниночка. — В каком-то порнографическом мультике я видела, как здоровенный негр удовлетворял свою похоть с прыгающим пылесосом...
— И ты такую муть смотришь? — поморщился он.
— А еще я смотрела по видику, как семь гномов вот с такими... — она отмерила рукой, — имели «хором» спящую Белоснежку.
А я в натуре видел, как таких, как ты, дурех, в сауне ставили «паровозиком», пускали «в круг», укладывали ромашкой, пропуская через «очередняк»... — хохотнул, вспомнив былое, Хрущ.
Когда они подошли к дому, с уличного дерева прямо к ним под ноги спланировала крупная черноголовая ворона. Бесстрашно посмотрела на них блестящими глазами-бусинками и степенно отступила чуть в сторону, уступая дорогу.
— Как осмелели, стервятницы! — сказал Ломов. — Никого не боятся. А голубей стало в городе меньше. Ты заметила? Их вонючие бомжи отлавливают и жрут.
— Я на ворон и голубей не смотрю, Мишенька, — сказала Примакова, ногой открывая дверь дома.
«Эх, Нинка! — с тоской подумал Михаил, уж в который раз за сегодняшний день вспомнив Кристину. — Лучше бы ты поменьше раскрывала свой ротик на улице... Вот в постели — это другое дело!» — и, не удержавшись, хмыкнул.
— Ты чего? — подозрительно взглянула на него Нинка, уже поднявшаяся на несколько ступенек.
— Да вспомнил этого... твоего вшивого Курка.
— Сколько раз тебе говорить, что он не мой! Когда ты его в тот раз вырубил и вышвырнул на лестничную площадку, он перестал, слабак, для меня существовать. Пришел нынче в магазин — я тебе побежала звонить, а он — за мной...
— Что о нем толковать? — пожал плечами Михаил. — Был Курок и нет Курка. Мои парни вправят ему выбитую челюсть на место, а тебя он будет за версту обходить, если ему ноги из задницы не выдернут...
— С кем я связалась? — вздохнула Ниночка, резво поднимаясь по железобетонным стершимся ступенькам и вертя попкой перед глазами Хруща. — Кругом воры, хулиганы, бандиты, убийцы! А куда же подевались в нашей стране честные, порядочные люди?..
Глава девятнадцатая
КРАСИВОЕ И БЕЗОБРАЗНОЕ РЯДОМ
Артур с Кристиной возвращались с выставки Ильи Глазунова. Монументальные полотна отца и сына Глазуновых произвели на них сильное впечатление, да и картины других молодых художников — учеников метра — понравились. Народу было не так уж и много, так что они могли без всякой спешки побродить по залам. Князеву и раньше нравился цикл картин Глазунова на исторические темы, нравились ему и иллюстрации к романам Достоевского. У него дома стояли два-три альбома с репродукциями картин Ильи Глазунова.