— Отслюнявить, — вставил Артур.
— Что? — вскинула на него ярко-синие глаза Кристина.
— Так говорят жулики, — усмехнулся он. — Впрочем, дальше можешь не продолжать: черненькие забрали у него свернутую в несколько раз банкноту, сказали, что отдадут после того, как Саша рубли передаст. Тот так и сделал, черненькие, не пересчитывая, забрали деньги, сунули ему свернутую в несколько раз зеленую купюру и быстренько подались к выходу... Саша Мордвин развернул ее и увидел, что это всего-навсего один доллар, за который он заплатил почти полмиллиона...
— Ты — ясновидящий, Артур? — изумленно воскликнула Кристина. — Откуда ты знаешь? Он сам тебе рассказал?
— Думаешь, один в городе Санкт-Петербурге такой лопух, как твой программист Саша Мордвин? — посмотрел сквозь фужер с красным вином Артур. — А этот господин с дипломатом, поэт? Чем он лучше Мордвина? Какого черта пошел в подворотню смотреть на чужой кошелек?
— Ты еще не все знаешь, — продолжала Кристина. — Саша помчался по улице вслед за ними. Кричит, мол, ограбили, помогите, но прохожие, как и сегодня, ноль внимания на грабителей и на него. Один из черных юркнул под арку, где строительная площадка, и исчез, а второй, который повыше, в кожаной куртке, бежит не так уж и быстро и все время оглядывается на Сашу...
— Раз он тебе все это рассказал, значит, Саша сообразил остановиться и не углубляться в развалины ремонтируемого дома, где его наверняка эти два черненьких обработали бы так, что он в одних трусах остался, а могли бы и вообще убить.
— И это днем, в густонаселенном городе, воскликнула Кристина. — Как же жить-то дальше, Артур?!
— Ты меня об этом спрашиваешь? — посмотрел он на нее. — Ни в одной стране мира, где есть хоть какая-то власть и законность, человек не чувствует себя таким незащищенным, как у нас. Вспомни американские боевики, где пострадавший господин, требуя от полицейского чина помощи, не преминет напомнить ему, что тот существует на деньги налогоплательщиков. А если наш гражданин подобное заявит в милиции? Да его просто не поймут, у нас шефов милиции не выбирают, а назначают. И никто из милицейских чинов не ломает голову, на чьи деньги он существует... Ты знаешь, почему жулики, воры, грабители стали нападать на граждан днем?
— Наверное, потому, что днем виднее? — улыбнулась Кристина.
— Ночью уже давно жители больших городов не рискуют показываться на улицах. Ты же видела, как кричал поэт, что его ограбили, а ведь ни один из прохожих не остановился, не помог задержать воров. Так чего же им бояться грабить, убивать днем на глазах прохожих, если те все равно не станут вступаться за несчастных жертв?
— Ты же вступился!
— У меня такая работа, — устало заметил Артур и выпил вино до дна, ему уже наскучило разговаривать на эти темы. Ясно, что есть «наверху» могучие силы, которые покровительствуют преступникам и не дают ходу жестоким законам против них. Как-то по телевидению выступал один мордатый писатель из комиссии о помиловании, пускал жалостливые слюни, толкуя о гуманности к преступникам, похвастался, что из многих тысяч приговоренных к смертной казни за тяжкие преступления и зверские убийства неповинных граждан расстреляны единицы. По ходатайству комиссии по помилованию президент отменяет приговоры... Интересно, как бы заблеял этот зажравшийся защитник убийц, если бы сам побывал в их лапах, хотя бы так, как Арнольд Семенович Шишкарев, который пообещал отныне каждый год отчислять круглые суммы в фонды организаций, всерьез борющихся с этим страшным бедствием...
Но Кристина не могла успокоиться:
— Приехать в общем-то в чужую теперь страну и издеваться над ее народом! Хоть бы с этим бумажником на тротуаре? Эти оба презирают нас, если на такое идут...
— Но и поэт хорош! — заметил Артур. — Чего поперся под арку смотреть чужой бумажник? Это поэт. Вроде бы не должен быть круглым дураком.
— Я запомнила его фамилию, — улыбнулась Кристина. — Обязательно почитаю в «Авроре» его стихи. Так вот почему бы русским не дать по рукам приезжим жуликам и бандитам? Я бы знаешь что сделала: выставила милицейские посты на всех вокзалах и постах ГАИ на дорогах и проверяла каждого приезжего, если пожаловал без дела — заворачивала бы назад...
— Надо будет подсказать Иванову, чтобы коллектив «Аиста» выдвинул тебя кандидатом в Думу...
— Можно ведь что-то сделать, Артур?! — воскликнула она. — И нужно срочно это делать...
— Что? — медленно потягивая вкусное вино, спросил он. — А как же права человека? Если хотя бы одного кавказца или среднеазиата завернут домой с вокзала, вся печать и телевидение тут же обвинят органы в попрании наших демократических законов... Крис, хватит об этом, а?