Не хотелось ему даже думать сейчас об этом: каждый Божий день сталкивается он с самыми неприглядными сторонами нашей нынешней жизни, но как забыть обо всем, что творится вокруг? Кристина включила небольшой телевизор, что стоял в кухне на тумбочке. Ну, что ни программа, то кандидат в депутаты в Государственную Думу. Каждый обещает златые горы избирателям! И каждый толкует о том, что если станет депутатом, то все силы приложит для искоренения преступности в России. Типичная предвыборная болтовня! Проскочит такой круглолицый, розовощекий молодец в Думу и будет лопатой грести деньги от коммерческих структур, ездить в заграничные командировки, рваться к микрофону, чтобы промелькнуть на телевидении, а на избирателей ему будет наплевать. Быть членом Думы, значит — стать богатым человеком, известным, если у тебя подвешен язык. В газетах писали, что только полный дурак в Думе не получает гонорары от бизнесменов, чьи интересы он обязался защищать в разных комиссиях, комитетах и подкомитетах. Рвутся туда и люди с преступным прошлым и просто преступники, чтобы защититься от правосудия статусом депутатской неприкосновенности. В печати, по телевидению публично называют имена министров, вице-премьеров, которые замешаны в коррупции, преступных связях, мошенничестве, присваивании огромных сумм, а им, как поет молодой Никулин в каком-то старом фильме, все «трын-трава»! Так что избранникам народа есть с кого брать пример, дорвавшись до государственной кормушки...
— За кого будем голосовать, Артур? — спросила Кристина. Она тянула из своего фужера рубиновое вино и смотрела на него огромными синими глазами. Из широкого ворота серого свитера виднелась нежная белая шея, округлая грудь явственно обозначилась под тонким шерстяным трикотажем, золотые волосы рассыпались по плечам.
«Все-таки есть что-то в нашей жизни и радостное, — улыбаясь ей, подумал Князев. — Ведь я люблю эту женщину! А совсем недавно думал, что уже никогда не смогу полюбить...»
— Я буду голосовать за честных людей, искренне желающих добра народу и процветания России.
— Разве есть у нас такие?
— Конечно, есть, и немало.
— А как же их распознать? Увидеть? Услышать? — помолчав, негромко сказала она. — Умных патриотов, дорогой, не показывают по телевидению. Не слезают с экранов как раз враги России...
— ...если вы изберете меня в Думу, — вещал с экрана мордастый молодчик с короткой прической и узким лбом, — я первым делом верну вкладчикам украденные государством сбережения. Я обещан вам, дорогие избиратели, что приложу все силы для беспощадной борьбы с растущей как на дрожжах преступностью...
— Ты знаешь, кто это? — кивнул на телевизор Артур. — Миллиардер. Его бизнес — меха. Лучший друг крупнейшего в Питере преступного «авторитета». Попав в Думу, он действительно будет бороться... за то, чтобы отменили для убийц смертную казнь и всем преступникам дали амнистию. Его купили еще в девяносто четвертом с потрохами. Мы как-то прижали его к стенке, но влиятельные друзья из мэрии защитили его, и уголовное дело закрыто.
— Кому же верить, Артур?
— Только не этому проклятому ящику, — кивнул он на телевизор.
Кристина хотела что-то сказать, но тут зазвонил телефон. Она медленно сняла трубку, послушала и встревоженно взглянула на него:
— Тебя.
Голос Василия Гимнаста доносился откуда-то издалека:
— Артур Константинович, я звоню из Озерков, дом тридцать первый, мы выследили банду Тритона. Они приехали сюда на трех иномарках с девушками. Шесть человек. Наверняка вооружены...
— И ты мне звонишь сюда? — вздохнул Князев. Он уже предвкушал, как они с Кристиной прикончат бутылку «Сандрины», посмотрят приключенческий фильм с участием популярного Кевина Костнера, а потом...
— Извините, что побеспокоил... — голос Гимнаста был все такой же — глуховатый и ровный. — Но майор Романов уехал с Ивановым из «Аиста» в Москву.
— Без меня не начинайте, — сказал Артур. — Вызываю машину, беру еще пяток людей — и к вам! Встреть меня на дороге у знака.
Он положил трубку и посмотрел ей в глаза:
— Даже у тебя разыскали...
— Уезжаешь? — дрогнувшим голосом спросила она.
— Да выключи ты этого болтуна! — вырвалось у него. — Ребята ждут.
— Это опасно?
— Видишь, какой я неудобный... партнер, — виновато заметил он.
— Кто?
— Любовник.
— Кто?! — повысила она свой звонкий голос.