На днях, когда жена снова закапризничала в постели, а кровать у них была широченная, из красного дерева, с цветным шелковым матрасом и периной, рассерженный Яков немного поучил ее: пару раз смазал ладонью по розовой щечке и насильно овладел ею. Жена с неделю дулась, а когда он вручил ей в красивой бархатной коробочке кольцо с бриллиантом, сразу стала снова ласковой и любвеобильной. Черт их поймет, этих баб! Не знаешь, когда лучше применить ласку, а когда силу...
— Так что будем делать с Шишкаревым? — прервал невеселые мысли шефа о жене Ломов. — Прищучить его, бабника, необходимо, ты прав...
— Замочить? — вскинул на него светло-серые злые глаза Раздобудько.
— Ну ты даешь, Яша! — покачал головой Михаил. Он уселся в кожаное кресло, что стояло сбоку от письменного стола. Удобная штука! Как опустишься в него, так и вставать не хочется, а на диване с тремя подушками и невысокой изогнутой спинкой можно на досуге с бабой побаловаться. Только шеф влюблен в свою Светланку и на других не смотрит... Молодая, красивая, спору нет, но глупая еще и потом большая транжирка: тратит на разные пустяки большие миллионы. То-то Яша и впал в панику: с Ивановым из «Аиста» сорвалось, теперь и «Радий» нос натянул! А кому хочется с дармовыми «зелененькими» расставаться? Это они «клиентам» внушают, что оберегают их от «наездов» рэкетиров и других банд, а на самом деле никто не посягает на их с Раздобудько точки. Все районы давно поделены между бандами. Это лишь приезжие нарушают воровской закон, за что и пострадали! А «клиенты» знай себе каждый месяц отваливают оговоренную сумму в долларах и думают, что их берегут как зеницу ока... Правда, Шишкарев теперь так не думает, потому и отказался платить дань.
— Ну, замочим мы Арнольда, — продолжал Михаил. — А толку? Во-первых, навесим на себя мокруху, во-вторых, те, кто теперь защищают его, не позволят платить нам тому, кто займет его место. Может, он мусорам теперь платит?
— Ну и что же ты предлагаешь, Миша?
— Спускать нельзя, ты прав, Яша, — сказал Хрущ. — Устроим ему чувствительную аварию? Можно в городе или на Приморском шоссе. Он на дачу в Комарово частенько мотается. И обычно без охранника, чтобы баб не смущать.
— Сунуть ему магнитную мину под днище машины — и все дела, — пробурчал Хмель.
— Не забывай про спецназовцев, — проговорил Ломов. — Наверняка они теперь пасут Арнольда. А эти как пить дать докопаются до истины... Нет, Яша, мочить его нам нет никакого резона. Ведь если по совести разобраться, так он прав: его похитили, пытали, угнали почти новенький «Мерседес», а мы об этом узнали от него самого? На кой хрен ему нужна такая защита? Нашел мужиков покруче нас с тобой, Яша.
— После того как тебе ручонку кто-то сломал и морду раскрасил, ты, Миша, стал слишком добреньким, — криво ухмыльнулся шеф.
— Говорил же, в аварию попал...
— Меня-то не проведешь, Миша! Снова сунулся было к Кристинке, несмотря на мое предупреждение, а ее новый хахаль из крутых ментов тебя поучил...
— Меня? — изобразил презрение на своем квадратном лице Ломов. — Да такой герой еще на свет не родился!
А про себя подумал, что у Раздобудько дар видеть своих людей насквозь: опять попал в самую точку!
— Там, где появились на горизонте спецназовцы или омоновцы, я имею в виду настоящих профессионалов, нам делать нечего, — подытожил шеф. — Пока добрые демократические законы нас оберегают от расправы, лучше омоновцев не злить. Мы знаем их, они знают нас... Допустим, придут после выборов к власти как раз те, кто больше всех грозится покончить в России с преступностью: примут в Думе жесткие законы против бандитизма — и любого из нас бери голыми руками... Мы ведь не на воровских хавирах живем, а вон, — он окинул взглядом свой кабинет, — какие офисы имеем. И счета в банках.
— Голыми руками нас не возьмешь, — хмыкнул Хрущ.
— Если закон будет на их стороне, а судей и следователей, купленных с потрохами нами, турнут из органов, то со всеми российскими бандами расправятся в считанные дни. Поэтому, друг Миша, надо думать о крепких тылах... Жаль, что у меня сорвалось с этими выборами в городское правительство. Сидя в мэрии или совете, я бы уж позаботился о своих корешах! Не дал бы в обиду.
— Бодливой корове Бог рогов не дает, — вырвалось у Ломова. Шеф за дурачка его держит, что ли? В первую очередь он думал о своем благополучии. Бабок у него изрядно поднакоплено, несмотря на траты этой смазливой сучки Светланки, наверняка есть счет и за рубежом. Он часто мотался в Европу. Начнется всерьез кампания против организованной преступности, Раздобудько тут же с концами отвалит туда, где доллары и марки лежат на счетах.. Будет он думать о таких, как Михаил Ломов!