Обо всем этом думал в морозный субботний день Арнольд Семенович Шишкарев, руля на темно-синей «Вольво» по Приморскому шоссе в Комарово. На дачу еще утром был послан человек, который должен был расчистить от снега подъездную дорожку к гаражу, включить мощные французские радиаторы. Они за час-полтора нагоняют в комнатах нормальную температуру при любом морозе за стенами дачи. Из стереомагнитофона негромко лилась приятная музыка. Крикливые резкие молодежные группы Арнольд Семенович не терпел. Ни наши, ни зарубежные, за исключением знаменитых «Битлз». Ему по душе были певцы типа Синатры, Элвиса Пресли, Челентано, музыкальные оркестры Джеймса Ласта, Поля Мориа... Так обычно в нашей жизни и бывает: после грохота и грома модных современных групп симпатии слушателей снова возвращаются к прежним любимцам. Да и на книжных развалах читатели равнодушно проходили мимо красочных, обильно политых «кровью» детективов и бестселлеров, останавливаясь перед изданиями и раньше известных им авторов. Люди потянулись после всей окололитературной грязи и порнографии к настоящей художественной литературе. Правда, пока еще робко, с опаской. Да так оно и должно было быть. Помнится, с каким наслаждением в закутках молодые и немолодые люди листали порнографические журнальчики, а теперь даже школьники на них не смотрят. Вот и задумаешься: стоило ли весь советский народ держать в неведении в вопросах секса, эротики? Удовлетворив свое естественное любопытство, люди перестали обращать внимание на зазывные улыбки выставляющих напоказ свои прелести на обложках книг и журналов обнаженных красоток «всех цветов метаморфозы», как образно выразился один уличный продавец этой дешевой литературы. Дешевой по качеству и содержанию, но не по цене...
Сидящая рядом с Шишкаревым молодая женщина в светлом пуховике и теплых зимних кроссовках на липучках не мешала размышлять. Толстые полосатые шерстяные рейтузы обтягивали ее колени — этой зимой многие петербургские дамы щеголяли в толстенных шерстяных то ли колготках, то ли чулках. Даже полным женщинам было наплевать, что их и так толстые ноги превратились почти в слоновьи. Но у Наденьки, так звали тридцатилетнюю женщину, сидящую рядом с Арнольдом Семеновичем, ноги были в порядке, и потому толстые рейтузы только подчеркивали их сексуальность. Она смотрела в боковое окно на мелькающие придорожные кусты, обледенелые сугробы. Синяя «Вольво» уже вырвалась из города и с мягким шуршанием катила по блестящему широкому шоссе вдоль путей электрички. Несмотря на субботний день, машин было немного. В двадцатиградусный мороз не так-то просто завести автомобиль, если он стоит под окном дома. «Вольво» шла легко, приходилось все время отпускать педаль газа, потому что новая машина сама набирала скорость. Ход совершенно бесшумный; вспомнился вездеход «Нива», на котором главный инженер НИИ Шишкарев пять лет отъездил в восьмидесятых годах. Нет слов, хорошая машина, но из-за передней подвески шум в салоне, да и шины с глубоким протектором «пели» на асфальте. А тут — будто в тихой, уютной комнате сидишь и наслаждаешься прекрасным видом из окна...
— Арнольд, а почему ты уволил из «Радия» Кристину Васильеву? — поинтересовалась Надя Лушина. — На тебя это непохоже: красивых женщин ты от себя не отпускаешь.
— Красивых и преданных, — буркнул Шишкарев, глядя на расстилающееся перед ним шоссе с проблесками тонкого льда. Они миновали пост ГАИ, и побеленные снегом кусты и деревья совсем близко подступили к обочинам.
— Ты в нее был влюблен, как мальчишка, — не унималась Надя. — Готов был на руках носить. Она уж не знала, куда твои цветы девать...
«Ох уж эти женщины! — подумал Арнольд Семенович. — Мало ли в кого я был влюблен... Что же теперь, за каждый свой роман перед тобой отчитываться, голубушка?..»