— Все думали, что ты на ней женишься. Готовились преподнести тебе свадебный подарок...
— Кто это «все»?
— Твои сотрудники из «Радия». Кстати, Кристина была отличной программисткой. На компьютере работала, как пианистка. Я многому у нее научилась.
— Я ее не увольнял, — сказал Шишкарев. — Она сама подала заявление.
— А как же любовь? — кокетливо взглянула на него сбоку Лушина.
— Любовь? — усмехнулся он. — А что это такое? Вот мы с тобой знаем друг друга добрый десяток лет... Я тебя принимал в НИИ сразу после окончания института...
— А через два месяца соблазнил юную выпускницу...— ввернула она.
— Разве? — нарочито удивился он. — А я, грешным делом, думал, что это ты меня, женатого руководителя, соблазнила. Кто мне глазки строил в коридоре? А помнишь, как ты пришла ко мне перед концом работы в кабинет в мини-юбке, и как вскоре выяснилось, без трусиков?
— Неужели? — беззаботно засмеялась Надя. — Я этого не помню. Зато хорошо помню, как ты закрыл дверь на ключ, достал из бара бутылку коньяку, лимон, шоколадные конфеты, хрустальные рюмки...
— И недолго мучилась старушка в злодейских опытных руках! — подхватил он. Этот разговор стал забавлять его. Действительно, все было именно так, как рассказывает Наденька. Она тогда была тоненькой, со смешной каштановой челкой над тонкими бровями, серые глаза у нее были круглые и немного наивные... Немного... Потому что девушки, только что закончившие серьезный институт, не приходят в кабинет к директору с пустяковым делом в мини-юбках и еще в придачу без трусиков.
— Это я старушка! — нахмурилась женщина.
— Присказка такая...
— В ней верна лишь вторая часть, насчет злодейских опытных рук. И еще блудливых, — покосилась она на его ладонь, ощупывающую ее пышную ляжку. — Мы с тобой, Арнольд, малость отвлеклись... говорили о любви. Так вот, мой дорогой, я в тебя была влюблена. И мне наплевать было, что ты женат. А как я переживала, когда ты закрутил роман с другой, потом с третьей, четвертой... Ты, наверное, всех смазливых сотрудниц НИИ перетрахал?
— Я же вернулся к тебе? — резонно заметил он. — Старая любовь не ржавеет...
— Вряд ли ты любил меня, — вздохнула она. — Переспать с женщиной — это еще не любовь.
— Ты быстренько замуж выскочила, — сказал он. — Родила дочку, а потом...
— Потом развелась, стала свободной женщиной, вот ты ко мне и подкатился... Правда, после того как жизнь тебя чувствительно по башке тукнула.
— Фи, как грубо! — поморщился Шишкарев. — Мне не хочется вспоминать про этот кошмар.
— Извини, дорогой, — Наденька потерлась щекой о его плечо. — Чего это на меня нашло? Нам хорошо вдвоем, я очень рада, что мы будем вместе встречать Новый год на твоей даче. Дочь уедет на каникулы в Тверь к бабушке. — Она взглянула на его озабоченное лицо: впереди навстречу им как-то неровно шел самосвал. — Ты никого больше не пригласил к себе? Зачем нам гости? Только ты и я... Мне всегда нравилось Новый год встречать за городом, где кругом живые сосны и ели, снег... А зайчик серенький...
Разве могла в это мгновение даже подумать Лушина, что Новый год придется ей встречать в полубессознательном состоянии в реанимационной палате Сестрорецкой районной больницы?..
Самосвал на полном ходу врезался новенькой «Вольво» в левый бок, где сидел за рулем Арнольд Семенович, но, как часто бывает, больше пострадал не водитель, а пассажир: у Надежды Лушиной оказалась разбитой о магнитофон голова — она от страха согнулась на сиденье в три погибели, — сломаны ключица и три ребра. Шишкарев отделался сотрясением мозга, многочисленными ушибами и порезами от осколков выбитого стекла. Развороченная «Вольво» была увезена с места аварии к посту ГАИ, где какие-то «умельцы» ухитрились снять аккумулятор, шипованную резину с запаской, магнитофон «Сони», даже обтянутый кожей руль, не говоря уже о таких мелочах, как воздухоочиститель и карбюратор. Гаишники позже утверждали, что это «поработали» в тот вечер автомобилисты, к будке ГАИ машину привезли на платформе с краном уже в таком ободранном виде. Виновник наезда — а следы на асфальте показали, что наезд совершил грузовик, — как и следовало ожидать, с места аварии исчез в неизвестном направлении. И искать его, конечно, никто не будет, потому что у милиции в розыске не сотни, а тысячи наездов и угнанных ворами машин самых разных марок.
Яков Раздобудько лично навестил в Сестрорецкой больнице 31 декабря 1995 года лежащего там в палате Арнольда Семеновича и пообещал хоть под землей найти и наказать пьянчугу шофера... Уходя, генеральный директор АО «Светлана» оставил на тумбочке в палате новогодний подарок — бутылку французского шампанского, кулек оранжевых пахучих апельсинов и плитку шоколада... на упаковке которой была изображена стодолларовая купюра.