– Справедлив, Мастер, – сказала я. – Я готова на риски.
– Хорошо. Некоторое время мы будем наблюдать тебя, пока я не сочту метаморфоз завершённым для того, чтобы считать эксперимент успешным. Отдалённые последствия эксперимента будут принадлежать тебе, и ответственности орден тинктаров за них нести не будет. Это понятно?
– Понятно, Мастер. Куда будет вживлён паразит? Жало?
Умар улыбнулся краешками губ. И снова я задала правильный вопрос.
– А куда бы ты предпочла?
– Никуда, Мастер. Я хочу, чтобы Жало не зависело от того, свяжут мне руки или вырвут язык. Я сама должна стать Жалом. Везде, где это необходимо в тот или иной момент. Это же возможно?
– Разумеется…, Ламаи. Тебя ведь так зовут?
Ну надо же, я удостоилась чести зваться по имени.
– Так, Мастер.
– Тогда приступим. И помолись своему Руну, чтобы паразит не сожрал твой разум.
– Рун не принимает молитв, Мастер, – я позволила себе усмехнуться. – Рун принимает только жертвы. Над дахака нет милости Богов.
– Что ж, – тинктар серьёзно кивнул, и на миг его лицо как будто ожило. – Тогда надейся только на себя, Ламаи.
Я бы рассмеялась, если бы не боялась нарушить тишину этого храма знаний, оскорбить его чуждой здесь эмоцией. На себя. Я – дахака, и такие как я надеются всегда и только на себя.
Открыться. Нужно открыться полностью, чтобы искусные в своём деле маги-тинктары могли без труда направлять потоки Силы в нужном им направлении. И ничто – ни одна эмоция, ни один барьер не должны встать на их пути. И открыться полностью – это не только страшно и противно природе мага, это ещё и невероятно больно. Это как зубья пилы, грызущие кость, ведь не все барьеры можно снять легко и только по собственной воле. Некоторые стоят прочно. Глубинные страхи, убеждения, установки, выработанные годами. Раньше тинктары брали для своих экспериментов маленьких детей, полагая, что у них барьеров меньше. Оно так, но их страхи, вставшие стеной, убивали их самих. Потом тинктары стали работать с дахака. А дахака умеют терпеть боль.
Хотя бы и ту, что выворачивает нутро наизнанку. Суставы трещат в ремнях в тщетной попытке вывернуться, освободиться, тело отказывается подчиняться разуму, телу слишком больно. В зубах зажат и уже кажется измочален в хлам кожаный кручёный жгут. Не он бы, так скрошились бы зубы друг о друга.
А потом боль уходит и остаётся холодная пустота. Та, что требует, чтобы её заполнили. Хоть чем-нибудь.
Перед глазами багровое свечение Силы закручивается в спирали. Это красиво и пугающе, потому что я знаю, что будет, если эта спираль затянет в себя. Перемелет и выплюнет кусок бесформенного мяса. Магия тинкта одна из самых опасных в мире. Немногие осмеливаются изучать её. Но она же и позволяет вдыхать жизнь в неживое и создавать новую жизнь. Уродливую, противную природе, но всё-таки жизнь. От чудовищ-некродов до магических паразитов, питающихся Силой и дарующих магу невероятные способности. И мой паразит – Жало – уже был готов войти в меня, стать частью меня.
– Прими…, – голос Умара доносился будто издалека. – Волей Итхелу и Аронара, владык Предела, неживому быть живым…
Я открылась ещё больше, хотя казалось больше уже невозможно. Пустота стала невыносимой. Сейчас у меня внутри не было ничего – ни одного чувства, ни одного желания, только жаждущая наполнения пустота.
Чужую Силу в себе я ощутила почти сразу. Считала нехитрые эмоции Жала – голод, жадность и смутное удовлетворение.
– Первые дни паразит будет приспосабливаться к тебе, а ты к нему, – говорил Умар, распуская ремни. – Это самый нестабильный период. Что тебя ждёт, я сказать не могу. Это не шеер, который даже обычные жрецы научились выращивать.
Я почти не слушала его. Сползла со стола и стояла на четвереньках, давясь горькой желчью. И кто бы мог предположить, что простое желание отбиться от похотливых молодых дахака вдруг приведёт меня почти сразу к невероятной и притягательной мысли. О том, что я хочу иметь оружие, способное дать мне неоспоримое преимущество на дальнейшем пути. Способное помочь не только выжить, но и подняться на немыслимые высоты в Дахака Кабар.
Я всегда была слишком жадной и никогда не умела довольствоваться малым. Наверное именно поэтому Рун когда-то остановил свой безумный взгляд на мне, и я была выбрана для службы ему и кабару.
Я ждала боли – её не было. Я ждала метаморфоз разума – разум был по-прежнему чист и ясен. Не получилось? Первую ночь я не спала, прислушиваясь к Жалу. Касалась Силой осторожно, едва заметно и убеждалась, что паразит жив. Слабенький импульс чужого присутствия.