– Галина! Теперь вы. Выходите сюда, ко мне, не стесняйтесь! А вы, Галина, замужем?
– Я тоже, – нет.
Да что ж такое-то? – подумала Нателла: Прямо, заговор разведенок какой-то!
– А сколько у вас детей?
– У меня их нет. Вы извините, я, пожалуй, пойду, – сказала Галина и уверенно направилась на выход, отцепляя по дороге бейджик от одежды.
– Вы знаете, я тоже пойду. Спасибо вам. Пойду я…– сказала Марья Ивановна и поспешила вслед за Галиной, что б не раскланиваться со всеми в одиночестве.
Очутившись в коридоре и закрыв за собой дверь, Марья Ивановна вздохнула с облегчением. – А вы первый раз тут были? – обратилась она к Галине.
– Да, увидела рекламу по телевизору и решила сходить. А вы?
– Я тоже, в рекламе увидела. Вы извините за бестактность, у вас проблема какая-то?
– Проблема. Я пятнадцать лет с женатым мужчиной встречаюсь. Ни семьи, ни детей, ничего нет в жизни, кроме встреч с ним. Сколько предложений приличных было… Не могу. Убей – не могу. Никого даже представить рядом с собой не могу. Понимаете, что это? Осуждаете, наверное?
– Нет, не осуждаю.
– А мне знаете, все равно. Пусть осуждают. На весь мир плевать. Мать со мной из-за этого пять лет не общалась. Так и умерла не простившись. А я, знаете, как собачонка к нему привязана, ничего не могу с этим сделать.
– Несчастный мы, женщины, народ…
– А эта, Нателла: все мужики – козлы. Открыла Америку! Она бы лучше рассказала, как прожить без этих козлов. Куда девать себя, когда он выходные с женой и детьми проводит. Сама-то сейчас закончит с нами, и к мужу, мурлыкать под теплый бочок, щи варить с перетертой картошечкой, что б у него изжоги не было. Я, кстати, видела ее мужа. Этот точно едет в рай на ее горбу. Но диссертаций при этом не пишет и вдохновением не страдает. Вы как, еще придете сюда?
– Нет, мне одного раза хватило.
– И мне хватило. Чушь это все. Я думаю, к психологу надо сходить. Там все-таки врач дипломированный. Может, он чем поможет.
– Психолог?
– Да, мне подруга посоветовала. Роговской, Александр Александрович. Один из лучших в городе. Вы в интернете наберите, отзывы отличные!
– Я компьютером не пользуюсь.
– Зря. Хотите, дам телефон? Позвоните, запишетесь. Настоящий профессионал и берет недорого. Раза в три дешевле, чем этот тренинг.
– Я даже не знаю. Психолог… Это, которые повторяют: «Вы хотите поговорить об этом?»
– Ха-ха, да, примерно. Ну, так что, дать телефончик?
– Давайте. Психолог, так психолог.
К психологу Марья Ивановна решилась сходить не сразу. Ритм ее жизни давно сбавил обороты и события требовали от нее быть обдуманными, прочувствованными, пережитыми, проще говоря. Тренинг не сделал из Марьи Ивановны женщину, а может, не состоявшись, наоборот сохранил ее в этом звании. Думается, скорее второе.
И все-таки, не сложившийся тренинг что-то сдвинул в ее сознании. Поймав кураж там, где не ожидала, Марья Ивановна ощутила вдруг, что сможет встретиться с Виктором Константиновичем лично! Вот так вот: возьмет, да и встретится! Когда эта мысль впервые посетила ее, она сочла ее несерьезной и нежизнеспособной. Но время шло, а решимость не исчезала. Она и не нарастала, просто, стабилизировалась, убеждая Марью Ивановну, что с ней теперь придется жить и что-то делать.
Редактирование жалобы остановилось. Смысл? Все теперь возможно сказать при личной встрече!
В один прекрасный день, Марья Ивановна проснулась, собралась и отправилась в Комитет по земельным ресурсам Администрации города В-да. Накануне она выяснила, что сегодня у Виктора Константиновича приемный день, что случалось один раз в два месяца. В общем, – пора! Прием начинался с обеда, и Марья Ивановна решила придти пораньше, чтобы попасть на прием первой. Мысль о том, что придется сидеть в очереди, выслушивать чужие жалобы и что-то отвечать на досужие расспросы, была невыносима.
Земельный комитет находился в самом центре города, на тихой непроходной улице, занимая первый этаж добротного жилого дома. Окнами он выходил на небольшой еловый полисадник, разбитый после войны перед планетарием, расположенным по соседству.
Со стороны этих елей, Марья Ивановна подходила к комитету, понемногу сбавляя ход. Несколько солидных пузатых мужчин стояли перед входом и курили, о чем-то разговаривая между собой. Когда Марье Ивановне оставалось до двери метров двадцать, она открылась, и на улицу вышел сам Виктор Константинович.