Вскоре она вернулась и сообщила, что отец Гавриил на месте и готов исповедать Марью Ивановну.
Сам отец Гавриил, в миру Сергей Петрович Волков, был человеком с удивительной судьбой.
В советские времена, вплоть до момента, когда коммунистическая идея окончательно покинула властные кабинеты, он работал в конторе: был оперуполномоченным районного отдела УКГБ. Здесь, он впервые столкнулся с религиозной доктриной лицом к лицу, благодаря своему же подопечному, нелюбимому властями отцу Серафиму, с которым, по долгу службы, иногда проводил профилактические беседы.
В какой-то момент, опер и фигурант поменялись местами и теперь уже отец Серафим проводил с Сергеем Петровичем профилактические беседы, силясь заронить в его душу семена веры.
Семена сыпались горстями, но прорасти на почве, протравленной диалектическим и историческим материализмом, а также атеизмом самого вульгарного пошиба, никак не могли. Однако ж, общение с отцом Серафимом впустую для Сергея Петровича не прошло. Когда все посыпалось и полетело к чертям, когда стало стыдно и страшно признаться в том, что ты чекист, а Феликса Эдмундовича на Лубянской площади сменил бесформенный Соловецкий камень, Сергей Петрович знал, куда направиться и чем заняться в новой жизни.
Быстро окончив ни то семинарию, ни то какие-то богословские курсы, он был рукоположен в священнический сан, стал отцом Гавриилом и, по иронии судьбы, занял место отца Серафима, почившего, к тому времени, с миром. Преемственность, в этот раз, сделала какую-то невообразимую загогулину, и место истового богомольца, твердого в вере, как базальт, занял убежденный атеист, ранее доказывавший этому самому богомольцу примат науки над мракобесием и марксизма-ленинизма над Ветхим и Новым заветами.
Стал ли отец Гавриил верующим человеком? Стал, конечно. По должности положено, знаете ли… Вопрос лишь в том, во что именно он верил. В позитивную роль православия в истории Руси и ее возрождении – да. В моральную ценность церковных заповедей и традиций – безусловно. В искусство, создавшее под влиянием христианской веры бесценные шедевры – несомненно. Даже бытовую и прикладную роль религии он охотно признавал. Но, вот в причастность ко всему этому, собственно, бога… увы. И неудивительно: как ни крути, Моральный кодекс строителя коммунизма прочел он гораздо раньше Нагорной проповеди Христа.
Став настоятелем старой полуразрушенной церкви в области, он обзавелся тощим провинциальным приходом, таким же, каким и сам был в то время. Со временем, на спонсорские деньги, взявшиеся оттуда, откуда лучше и не знать, он отстроил храм божий так, что слава о нем дошла до областного центра и даже до соседних регионов.
В церковь потянулись страждущие совсем другого рода и достатка. «Нивы» с грязными колесами сменились шикарными иномарками. Каков поп, таков и приход, говорили издавна. Существует, однако, и обратная взаимосвязь. Вместе с паствой преобразился и сам отец Гавриил. Голос его понизился тона на три, стал звучным и властным. Живот, который он видел раньше только у других, отрос теперь и у него, став одной из важных регалий уважаемого сановника. Серебряный крест на рясе стал сначала позолоченным, а затем и золотым. Сама ряса, в прошлом хлопчатобумажная, сменилась шелковой.
Отец Гавриил из Сергея Петровича получился хоть куда! Службы он служил смиренно, требы совершал благочинно. Древний язык молитв он так толком и не освоил, немилосердно перемежая его современным. Однако дородная внешность и густой, ближе к басу, баритон, полностью компенсировали этот недостаток, превращая его, скорее, в некую изюминку, лишь добавлявшую любви и уважения прихода к своему пастырю.
Ну и, конечно же, не забывал предстоятель самого себя. Трехэтажный дом, огромный внедорожник, молодая жена и многочисленный розовощекий выводок, – все было при нем.
Усвоив из богословских книг, что человек слаб, а грех неизбежен, ни в чем себе отец Гавриил не отказывал. Словом, делая вид, что любит бога, любил он жизнь во всех ее проявлениях. А жизнь, очень даже, любила отца Гавриила.
Войдя в просторную палату, напоминающую трапезную, Марья Ивановна оказалась перед святым отцом.
– Здравствуйте, батюшка!
– Здравствуй, дочь моя. Как зовут тебя?
– Марья Ивановна. Можно просто – Мария.
– Откуда пожаловала, Мария?
– Из города. Вот, с Николаем Угодником хотела пообщаться, а мне тут посоветовали…
– Правильно посоветовали. Ты когда в последний на исповеди была?
Марья Ивановна постеснялась сказать, что на исповеди она не была ни разу в жизни. Поэтому ответила неопределенно:
– Давно.
– Это плохо. Исповедь душу очищает, облегчение приносит. С чем пришла, в чем согрешила?