««Разоблачение» — 3.
Голоса Жанны — мистификация придворных советников Карла VII
Из протокола допроса Жанны Девы от 22 февраля 1431 г.: «Далее она призналась, что ей было тринадцать лет, когда она имела откровение от Господа нашего посредством голоса, который наставлял ее, как ей следует себя вести. В первый раз она сильно испугалась. Этот голос раздался в полдень, летом, когда она была в саду; в тот день она постилась; голос шел справа, со стороны церкви. Он сопровождался светом, который исходил с той же стороны. Редко бывало так, чтобы, слыша голос, она не видела бы света, обычно очень яркого. Когда она пришла во Францию, она часто слышала этот голос. Он показался ей благородным, и она считает, что он исходит от Бога, а услышав его трижды, поняла, что то был голос ангела. Она сказала также, что этот голос всегда охранял ее, и она его хорошо понимала».
Из протокола допроса от 27 февраля 1431 г.: «Я уже достаточно вам говорила, что ничего не делала, кроме как по указанию Бога».
Из протокола допроса от 3 марта 1431 г.: «На вопрос, твердо ли верят ее сторонники, что она послана Богом, она ответила: «Я не знаю, верят ли они в это, и я оставлю это на их совесть; но если они этому и не верят, я все же послана Богом».
Феномену Голосов Жанны посвящено много исследований. Существует несколько версий об их происхождении.
Первая основана на убежденности в мистической природе Голосов и видений Жанны. Одни считают, что Жанна имела реальное общение с Архангелом Михаилом и Святыми Екатериной и Маргаритой. Другие полагают, что она обладала выраженной способностью к ясновидению, и ее прозрения, преломляясь через призму религиозного сознания, приобретали удобную для восприятия форму.
Сторонники второй версии считают, что Голоса были вымышлены самой Жанной для того, чтобы придать своим словам и действиям больший вес.
Третья версия предполагает, что Жанна д`Арк страдала психическим расстройством, и ее видения соответствуют клиническим проявлениям шизофрении.
Однако, гораздо эффектнее с точки зрения ревизионистов выглядит другая теория — о том, что Голоса Жанны являлись инсценировкой со стороны придворных Карла VII, создавших сложную и запутанную интригу. Согласно этой версии, некая придворная группировка сыграла на ярком воображении девушки и внушала ей под видом Святых Екатерины и Маргариты выгодные для этой группировки мысли и решения.
Первые три версии — предмет отдельного анализа. Здесь же остановимся на четвертой.
«Жанна не только слышала голоса. Она иногда и видела святых, и обнимала (так, как обнимают рыцаря при посвящении). То есть происходил феномен материализации всех трех названных ею «святых», материализации трехмерной, что нечасто случается в истории паранормальных явлений. А вот когда она оказалась узницей, то «святые» больше не являли ей свой лик, она слышала лишь их голоса» [6].
«Углубленные исторические исследования, проведенные по распоряжению папы Иоанна XXII, показали, что кое-какие святые, в том числе и названные в начале этой главы, никогда не существовали, как реальные исторические лица. В результате по приказу папы Иоанна XXII их имена были вычеркнуты из святцев. Следовательно, в Домреми, в Шиноне, в Руане Жанна видела, вступала в телесное соприкосновение или слуховой контакт с лицами, никогда не существовавшими в истории, с людьми, которых никогда не было на свете. А ведь именно «святые» женского пола настойчиво рекомендовали ей устремиться на помощь королевству, венчать на царство Карла VII в Реймсе и обречь на провал притязания семейства Плантагенетов, поддержав семью Валуа… Видения Жанны были удивительно на руку именно партии арманьяков» [6].
«Если уж партии арманьяков были так выгодны видения Жанны, то, может быть, они сами их и организовали?»[6]
«Трудно сказать, что действительно думают серьезные французские историки о видениях Жанны, но или кто-то успешно манипулировал нашей героиней, или она сама сознательно включилась в эту сложную игру, серьезно и добросовестно играя свою роль. Впрочем, возможен и третий (смешанный) вариант»[6].
«Карлу VII были необходимы какие-то факты или события, обосновывавшие его претензии и подтверждавшие его права на французскую корону, по крайней мере, в глазах собственного народа. И в этих событиях ясно должен был просматриваться тот самый «промысел божий». А если вдохновленный народ ко всему еще и кинется отвоевывать Орлеан, Париж и другие захваченные англичанами города, то лучшего и желать нельзя. Конечно, это только предположение, и, возможно, все происходило совсем не так. Цели и мотивы могли быть иными»[6].