Жанна почувствовала эту искренность. Именно поэтому она отнеслась к «своему прекрасному герцогу» с большой сердечностью и теплотой.
В тот же день Жанна сопровождала короля и герцога Алансонского во время их конной прогулки по долине Вьенны.
Весна уже начала вступать в свои права. Яркая зелень, пробиваясь сквозь влажную почву, чудесным ковром покрывала долину. Справа и слева ширились необъятные просторы лесов. Далекая панорама, сверкавшая в голубой дымке, и пряный весенний воздух опьянили девушку.
Жанна забыла о своих спутниках.
Дав волю коню, вихрем неслась она, ломая кусты, не разбирая дороги.
Вперед!.. Вперед!.. В Орлеан!..
И тут при мысли об осажденном городе девушка почувствовала угрызение совести…
Несчастная! Среди обилия новых впечатлений она, кажется, потеряла память? Она предалась праздности? Где же ее великая жалость? Где священный огонь, пылавший в ее сердце?..
Жанна круто осадила лошадь. Сегодня же, сейчас же она будет просить, нет, умолять короля. Она будет умолять герцога Алансонского. Место Девы в рядах воинов, а не среди блистательных господ. Она должна привести родину к победе…
…Король давно хотел окликнуть Жанну, но герцог удерживал его. Он любовался смелой наездницей. Как грациозно держится она в седле! Как управляет лошадью! Она послана богом для битв и побед. Нет сомнения, это чудо. Неужели его кузен может еще сомневаться?
Когда девушка подъехала, герцог ей улыбнулся.
— Вы прекрасный рыцарь, милая Жаннетта. Ваша деревенская лошадка недостойна такого седока. Разрешите мне преподнести вам моего коня!..
Жанна поблагодарила. Она тут же преклонила колено перед королем и обратилась к нему со своей горячей мольбой. Герцог поддержал ее. Растроганный король обещал ускорить отъезд.
Монсеньер Реньо де Шартр удовлетворенно поглаживал холеные белые руки.
Пока увалень де Тремуйль злился и строил мелкие пакости, он, архиепископ, находил новых союзников. Королева Мария, теща короля, Йоланта Сицилийская, герцог Алансонский, старик де Гокур и многие другие недвусмысленно объявили себя сторонниками этой крестьянки. Из Орлеана граф Дюнуа, побочный сын герцога Карла, слал депеши, требуя Деву…
Испытание дало прекрасные результаты: лица, приставленные к Жанне, клялись, что, кроме благочестия и хорошего поведения, ничего не могли заметить.
Но, самое главное, даже король, этот трусливый ублюдок, как будто занял решительную позицию. Не далее как сегодня он говорил во всеуслышание, что намерен прекратить оттяжки.
Чего же добился самонадеянный индюк шамбеллан?
Ничего, если не считать письма монсеньера Жака Желю. Но это долгожданное письмо, тоже — хе, хе! — оказалось не совсем таким, как рассчитывал де Тремуйль Монсеньер Жак Желю большой пройдоха. Он достаточно умен, чтобы не дать никому важного козыря. Его письмо составлено в духе «нельзя не сознаться, но нельзя и не признаться».
Эмбренский владыка, правда, предостерегал короля. Он не советовал принимать Жанну и верить ей.
Но, с другой стороны, он не видел оснований полностью ее отвергать. Старый хитрец рекомендовал, чтобы окружающие сначала удостоверились в ее добром поведении и хорошей нравственности.
Итак, шамбеллан не слишком преуспел. Если бы монсеньер Реньо не был крайне осмотрителен, он мог потребовать, чтобы девушку немедленно отправили под Орлеан, и, пожалуй, не встретил бы отказа. Но нет, он так не поступит. Он не покажет своего нетерпения. Если бить, так бить без промаха.
Высокопреосвященный Жак Желю сомневается? Хочет удостоверения в нравственности Жанны и божественности ее жребия? Ему недостаточно проведенного испытания? Пожалуйста! Архиепископ Реймский согласен на большее, чем его просят. Пусть для окончательного решения пошлют девушку в город Пуатье, где находятся крупнейшие богословы королевства.
Святые отцы еще раз проверят ее.
И да будет их приговор окончательным.
С этим предложением было трудно не согласиться. Не возражал против него и сир де Тремуйль, смущенный показной уступчивостью архиепископа.
А между тем монсеньер Реньо прекрасно знал, что делает. Богословы Пуатье были его людьми. Он ни минуты не сомневался в характере их «приговора».
Перед отъездом герцог Алансонский пригласил Жанну в Сомюр, где проживала его семья.
Мать и жена герцога встретили девушку радушно. Они много наслышались о «святой» и ожидали, что она им поможет.
За обедом юная герцогиня говорила без устали. Она очень беспокоилась о будущем мужа. Она поведала Жанне, каких колоссальных денег стоил выкуп. Больше всего она боялась, как бы неосторожный герцог опять не оказался в плену.
— Не беспокойтесь, сударыня, — возразила Жанна. — Я верну вам вашего супруга целым и невредимым. Он останется таким же, — она с улыбкой взглянула на герцога, — а может быть, станет еще и лучше…
Ранним утром Жанну подняли с постели. Она не сразу сообразила, в чем дело. Потом вспомнила: едут! Сонного состояния как не бывало! Попрощавшись с женщинами — с королем она простилась накануне, — девушка вслед за своими спутниками покинула замок.
Равняясь по ведущему, Жанна отпустила поводья и задумалась.
Вскоре она заметила, что едут вовсе не по Орлеанской дороге.
— Наш путь лежит в Орлеан? — неуверенно спросила девушка у рыцаря, скакавшего рядом с ней.
— Нет, в Пуатье, — мрачно ответил тот.
В Пуатье? Жанна ничего не слыхала о Пуатье. И зачем они туда едут? Неужели опять новая проволочка?
Девушка закусила губу. С богом! Она больше ни о чем не будет спрашивать. Нужно иметь терпение. Все равно, рано или поздно, она добьется.
Она будет у цели!