– А без тебя тут развалюсь я, – выдохнула подруга, – Да и смысла особого нет. Наша фишка – виртуозный пианист и идеальное интонирование. Без одного из этих компонентов, всё тщетно.
– Ты преуменьшаешь свою значимость, Энн. И музыканты наши не так плохи. Даже скорее хороши, – улыбнулась она подруге, – С чего вдруг тебя одолел приступ отчаяния?
– Без понятия, – она поглядела на коробки с чизкейками, стоявшие на краю её стола, – Но, кажется, я знаю, что можно с этим сделать.
– Нальёшь мне чаю? – спросила Грейс, уловив ход её мыслей.
– Спрашиваешь, – подруга поднялась с места и подошла к стоявшему на подоконнике электрическому чайнику.
Перерыв пролетел, как не было, и оркестр приступил к репетиции двадцать первого концерта Моцарта.
– Лирический промежуток вступительной части никуда не годится! – Энн постучала палочкой по пульту, – Почему мы отыгрываем всё на одной и той же громкости?! Все глаза в партитуру! Что там написано?!
– Крещендо, – ответила Сирша с места.
– Именно! Так почему нет усиления?! Ещё раз сначала! Вторые скрипки и флейты, соберитесь! Придерживаемся написанного в нотах! То, что какие-то растяпы потеряли завершающую страницу первой части оригинального сочинения Амадея, вовсе не даёт вам право на импровизацию! – взмах палочки, – И-и…
Маршевая фигура вступительной партии перешла в лирическую мелодию, перемежаясь «фанфарными» голосами духовых. Возрастающая громкость мелодии на этот раз была отыграна качественней и скрипки подхватили основной мотив, легший на маршевую основу. Вот, духовые перешли к вздыхающей мелодии интерлюдии, и Грейс приступила к отыгрышу солирующей партии, сыграв краткий эйнганг перед переходом к трели в доминирующей тональности. На контрасте с до мажорным проведением мелодии струнными инструментами, она ввела новый фортепианный мотив. Сменила тональность с соль на до мажор, и дошла до хроматических гамм, которые подвели концерт ко второй теме произведения: энергичной и яркой.
– Ну вот, можете же, когда захотите! – воскликнула Энн и вытерла выступившие на лбу капли пота маленьким полотенцем, предусмотрительно уложенным на стойке неподалёку от дирижёрского подиума.
На части анданте музыканты выдохлись окончательно. Вторые скрипки и альты, игравшие триплеты с повторяющимися нотами, а вместе с ними виолончели, исполнявшие пиццикато арпеджио, совершали ошибку за ошибкой, отчего сказочная мелодия первых скрипок тоже съезжала куда-то не туда. Ошибки в ритме и неточность интонаций привели к тому, что к середине второй части Энн пришла в ярость, что было заметно по возросшей резкости её движений и сдвинутым к переносице бровям. Тем временем, постоянные прыжки между тональностями, всё новые и новые музыкальные фразы и сложные технические элементы привели часть оркестра в состояние отчаянного безумия. Ложные ноты раздавались то тут, то там, и к концу репетиции Энн громко отчитала концертмейстеров за слабую подготовку и пренебрежительное отношение к материалу.
– Если завтра утром я буду вынуждена наблюдать такое же безобразие, вы об этом страшно пожалеете! Мы с мисс Галлахер лучше отменим выступление, чем опозорим светлое имя Вольфганга Амадея и себя вместе с ним таким бездарным исполнением! Всем заниматься сегодня! Учить материал так, чтобы его могла исполнить вся ваша семья! Репетируем завтра с восьми утра! Свободны! – она махнула рукой и устало упала обратно на подиум, – Ты их сглазила, ведьма, – бросила она Грейс, когда та встала из-за инструмента и подошла к ней.
– Подозреваю, все слишком хорошо отдохнули в воскресенье.
– Так рада за них, что слов подобрать не могу. Одна ненормативная лексика лезет, – призналась Энн и уронила голову в ладонь.
– Карл заедет сегодня? Или тебя подбросить до дома? – Грейс сейчас перекатами опиралась то на пятку, то на носок в надежде размять стопы.
– Да, – подруга взглянула на экран телефона, – Он уже пятнадцать минут как ждёт на парковке. Сейчас немного отойду от этого кошмара наяву, и пойду. Не хотелось бы выливать на него негативные эмоции.
– Это мудро, – проронила, проведя ладонью по предплечью Энн, – Выдыхай. Увидимся завтра!
– Подходи к двенадцати, – прозвучало ей в спину, – первые четыре часа все группы инструментов будут репетировать по отдельности.
– Как скажешь, – Грейс отодвинула занавес и зашла за сцену.