До неё не сразу дошёл смысл его слов. Когда пазл сложился, Грейс быстро заморгала. В голове сейчас будто разорвалась граната. Она потёрла виски. Покивав и промямлив что-то вроде, «Да-да, ладно», беспомощно заозиралась. Нашла взглядом Эзру. Он как раз повернул голову и посмотрел в её сторону.
– Грейс? – спросил он и, оттолкнувшись от стойки, быстрым шагом приблизился к ней.
– Мне как-то… – Грейс схватилась за его плечо и, только найдя твёрдую опору, удержалась на ногах, – Прости, кажется, меня повело.
– Ох, Грейси, прости, – испуганно проговорил Карл, – Тебе бы поехать домой.
– Да, – она покивала, – Не пугайся, такое иногда случается, – она растянула губы в пластиковой улыбке и, продолжая опираться на Эзру, прошла с ним к стойке, – Пока, – бросила Карлу напоследок и, добравшись до бара, облокотилась на деревянную поверхность.
Когда спустя ещё несколько минут они сели в машину, Грейс тяжело сглотнула и невидяще уставилась на бардачок. Мысленно она прокрутила всё сказанное Карлом и, задав себе несколько простых вопросов, лишний раз уверилась в своём выводе. Но как это вообще может быть правдой?! И почему она была так слепа всё это время?!
– Что с тобой случилось? – спросил Эзра, уложив руку ей на плечо.
– Отвези меня в университет, пожалуйста, – выдохнула она, – мне срочно нужно поговорить с Энн.
– Что-то с оркестром? – настороженно спросил Эзра, – Ты еле на ногах стоишь, какой к чёрту университет?!
– Прошу тебя, – она нашла его ладонь и переплела их пальцы, заглянула в глаза, – Мне правда это нужно, больше чем что-либо сейчас.
Эзра лишь покачал головой. Вздохнул, снял машину с ручника и направил в сторону Дублин роуд. Пятнадцать минут тянулись вечность. Всю дорогу Грейс пыталась сообразить, с чего начать разговор с Энн. Сказать ли сразу о том, что она всё знает или поймать её на очередной лжи; говорить спокойно или накричать; устроить сцену на глазах у всего оркестра или выяснить всё тет-а-тет?
В груди клокотало: сейчас там бурлил котёл из эмоций, готовых с минуты на минуту вступить во взрывную реакцию. Грейс нервно барабанила пальцами по коленкам, и когда на горизонте размытым пятном показалось здание концертного зала Лимерикского университета, в её душе родилось волнение: такое же, как то, что она испытывала каждый раз перед выходом на большую сцену.
– Подожди меня в машине, прошу, – сказала она Эзре, когда он заглушил двигатель.
– Исключено, – отрезал он, – ты всё ещё плохо видишь. Охота расшибиться на лестнице?
– Эзра, я осторожно. Если вдруг мне станет плохо, обещаю, я тут же позвоню тебе. Побудь тут, – она открыла дверь и, дождавшись от Эзры короткого кивка, выбралась из машины и уверенным шагом направилась прямиком к центральному входу. Взлетела по ступеням, открыла прозрачные двери и проскользнула в широкий холл. Музыкальное крыло звучало по-прежнему: голоса духовых и струнных инструментов сливались в странный набор мотивов, заполнявших собой каждый узкий коридор корпуса. Грейс прошла к лифтам и поднялась на третий этаж в Большой концертный.
– Мисс Галлахер? – услышала она удивлённый голос Сирши, войдя со стороны зрительного зала – Вы разве не в больнице?
– Только оттуда, – маска доброжелательности сегодня была ей не по размеру, поэтому Грейс решила вовсе не выказывать никаких эмоций.
Подойдя к сцене, она обнаружила музыкантов в полном составе за отработкой новых партий с концертмейстерами
– Не знаете, где сейчас Энн? – спросила.
– Ушла в кабинет делать копии партитур для вторых скрипок, – ответила на её вопрос Холли, – В ваше отсутствие мы решили познакомиться с программой зимнего сезона.
– Поняла, спасибо, – Грейс растянула губы в подобии благодарной улыбки и, обернувшись, зашагала в сторону выхода, – Удачной репетиции, ребята! – бросила музыкантам и вышла.
Значит, тет-а-тет, и начать стоит с прямого вопроса. Не играть в игры, не ловить с поличным. Просто спросить обо всём, что волнует и смело встретиться с любой правдой, какой бы горькой она не оказалась.
Поднявшись ещё на один этаж, она подошла к кабинету. Сделала глубокий вдох и постучала. Энн открыла сразу же: будто стояла прямо за дверью. За её спиной сейчас неустанно трудился принтер, отчего по кабинету разливалось мерное жужжание и хруст проглатываемой им бумаги.