В наших словах есть сила,
Которая больше, чем любая ложь.
Она питается нашей болью.
И снова ударные выдали нестройный бит. Ансамбль перешёл ко второму куплету. Эзра вернулся в комфортные средние ноты.
Голоса лучших из нас замолчали навсегда.
Тот, кто когда-то казался близким по духу
Теперь бесконечно далёк.
Вы отделились стеной из разрушительных эмоций,
Но мы не будем ломиться в ваши ворота.
Бэк-вокалисты и Грейс создали подходящий фон, и Эзра пошёл по нотам вверх.
Молитесь своим богам и культивируйте ненависть.
Следующая строчка, напротив, спустилась по нотам вниз.
Нам больше не интересны ваши выдуманные миры.
Пауза. Мелодия ушла в бридж.
Наша жизнь не о броских лозунгах,
А о том, кто их произносит.
Мы больше не про пробуждение умов,
Мы про огонь в душах, про силу свободы внутри.
Перестук барабанов и пауза. Эзра пропел первые слова припева, и вступил весь остальной ансамбль. Бэк-вокал эхом повторял теперь последние слова каждой строчки.
Ты культивируешь страх,
Но в наших сердцах теперь только ярость.
Мы храним эту энергию внутри,
Она питается нашей болью.
Вступила Джолин с мощным рычащим пением.
В наших словах есть сила,
Которая больше, чем любая ложь.
Она питается нашей болью.
Теперь все инструменты стихли, остались только хлопки и вторящие им быстрые двойные аккорды клавиш, идущие сперва вверх, потом вниз. Джолин пропевая отдельные ноты взяла свою партию рычащим грудным пением в низкой тональности.
Они кричат о справедливости, но спросите себя:
Что за правда может быть без милосердия?!
И если кто-то говорит вам держаться за свои цепи,
Рассметесь им в лицо, ведь вы свободны больше, чем они-и.
Перестук барабанов, громкое вступление всех инструментов и вокалистов. Эзра ушёл в высокие ноты и пропел припев в последний раз, но уже вместе с Джолин, вступившей на последних трёх строках.
Ты культивируешь страх,
Но в наших сердцах теперь только ярость.
Мы храним эту энергию внутри,
Она питается нашей болью.
В наших словах есть сила,
Которая больше, чем любая ложь.
Она питается нашей болью.
Клавиши съехали на комбинации аккордов вниз, и последний перестук барабанов завершил песню.
Музыканты поаплодировали друг другу и Джолин издала ликующее «У-уху» в микрофон.
– Скажите мне, что я не одна ощутила эти мурашки, – воскликнула она.
* * *
Запись завершилась ближе к девяти вечера, когда подтянулись ребята с MTV, и засняли финальный прогон. Грейс ощутила тянущую боль в пальцах и, сцепив их в замок, вытянула перед собой руки, выгибая все ноющие суставы наизнанку.
– Грейс, дорогая, спасибо, что согласилась помочь, – Джолин подошла к ней почти сразу после того, как режиссёр сообщила о завершении съёмки, и заключила её в крепкие объятия, – Сегодня всё утро смотрела видео с тем, как ты исполняешь джазовые импровизации на фендер-пиано и электро-органе. Дорогая моя, твоя деятельность напоминает мне Кита Джарретта! Выбирайся из своей академической скорлупы, и включайся в наш славный микс из соула и ритм-н-блюза.
– Джолин, мне безумно приятно, что вы так высоко оцениваете мои навыки, и спасибо за столь лестное сравнение, но, боюсь, я слишком прикипела к классике, – отстранившись, Грейс вежливо улыбнулась ей и взглянула на часы.
– Не смею больше задерживать тебя, птичка, – Джолин одарила её тёплой улыбкой и, отбросив волосы назад, направилась прямиком к скрипкам.
Всё ещё ощущая лёгкий мандраж от состоявшегося короткого диалога с легендой, Грейс повесила наушники на микрофонную стойку и, перешагнув клубок перепутанных проводов, устремилась на выход. Уже в дверях её нагнала Сирша.