– Не знаю, – отозвалась Грейс, стараясь придать голосу беззаботных нот, – Я пропустила бОльшую его часть. Аккомпанировала тут другим музыкантам.
– Ого. Пошла вниз по социальной лестнице? – хохотнула Мейви в трубку, – Как там было написано на той футболке у вашего контрабасиста?
– «У кого нет таланта, тот идёт в рок-группу».
– Точно! Ну так что за жанр?
– Там микс, – Грейс вынула из пучка заколку и распустила волосы, – соул, госпел, ритм-н-блюз.
– Ну ты даёшь! Записала на телефон?
– Нет, нас снимало MTV. Как выйдет, посмотрим вместе.
– Обалде-еть… – протянула Мейв, и на заднем плане послышался чей-то высокий голос, – Нда, ладно, мам. Мне уже пора, проект не ждёт. Завтра я сама доберусь на автобусе.
– Договорились, – Грейс покивала, – Передавай привет Эрин. Завтра, надеюсь, освобожусь пораньше.
– Ага, спокойной ночи.
– Люблю тебя, – только и успела произнести она прежде чем в трубке зазвучали три коротких гудка.
Грейс отвела взгляд от окна и, обернувшись, бросила взгляд на тёмный безлюдный коридор. Никого. Постояв так с минуту, она достала ключи от машины из сумки и, прочесав волосы на макушке, направилась к лестнице.
Глава V. Ризолуто
– Гвен, у вас побочные партии с гитарой. Пожалуйста, прослушай, как Мэтт интонирует в бридже. Мэтти, давай ещё разок, – Эзра задал ритм хлопками.
Мэттью зажал лады и проиграл свою партию, кивая в такт.
– Слышишь, как агрессивно он идёт? Словно родная мамочка только что призналась, что никогда его не любила, – вновь обратился он к скрипачке.
– Эзра знает об этом не понаслышке, не так ли? – парировал Мэтт и, подойдя к Гвен, принялся объяснять ей, на каких моментах лучше расставить акценты.
– Так, теперь по перкуссии. Мерил, вы вчера с Саймоном опробовали сэмплер?
– И не только сэмплер, – со смехом проговорил барабанщик, подёргав бровями, на что Мэрилл, хмыкнув, показала тому средний палец.
– Что за грязные намёки? Ансамбль, предлагаю коллективно осудить Саймона, на три-четыре, – Эзра покачал головой.
Музыканты издали протяжное «бу-у».
– Саймон, надеюсь ты испытываешь немыслимые муки совести.
– О да, страшнейшие. Приношу персональные извинения Мерил. Детка, ты не заслужила такого отношения с моей стороны.
– На самом деле они вместе, – услышал Эзра шёпот первой скрипки Мэри, направленный, скорее всего, в сторону Холли.
– Так, отлично, – Эзра хлопнул в ладоши, – Я отступаю в зрительный зал, а вы проиграйте всю мелодию от начала и до конца. Задействуем сэмплер. Энди, что это у тебя за марокас?
– Куда-то подевался шейкер, и Сэм нашёл вот его, – он потряс инструментом у микрофона, и по залу пронеслось ритмичное шуршание.
– Эмм… Очаровательно, – Эзра тяжело вздохнул, стянул с волос резинку и распустил волосы, – Ладно. Давайте с маракасом. Сэм, на тебе тогда тамбурин.
Сэм тут же сорвался с места и ломанулся в сторону стойки, на которой рядом с чашками и полупустыми стаканчиками кофе сейчас были разложены перкуссионные инструменты.
– Давайте, поехали! – Эзра прохлопал раз-два-три-четыре.
Пианистка Сара, присланная со второго этажа, взяла первые минорные аккорды на синтезаторе. Медленные и текучие. Холли, сегодня вторившая мелодии, которую обычно пропевал Эзра, проиграла первые восемь тактов, и их дуэт образовал печальную, но гипнотическую мелодию. Далее вступила гитара и перкуссия. Саймон задал стройный ритм, Мерил простучала свою партию на сэмплере. Вступил бэк-вокал с воздушным «у-у-у». Скрипичная партия потихоньку пошла на высокие ноты, но тут же сползла на синкопе вниз.
Пошёл бридж, Мэттью ударил по струнам, вступили Сирша и Мэри на электроскрипках. Мелодия моментально улетела в тяжёлые электронные аккорды. Бэк-вокал ушёл в повторяющиеся «Ха-а – ха-а» на конце каждого такта, а Холли вновь проиграла высокую партию, которую Эзра обычно пропевал на белтинге. Песня вступила в припев: тяжёлый и трагический. Перкуссия потерялась в общем созвучии голосов и инструментов и, заметив это, Эзра сдвинул брови. Как это исправить? Добавить по микрофону бэк-вокалистам? Поискать альтернативы?
На куплете всё снова пошло как по маслу, но после второго припева шла важная кульминационная часть, которая в новой аранжировке вновь прозвучала как какофония из плохо увязываемых друг с другом партий. Эзра махнул музыкантам и, скрестив руки над головой, подал знак к срочной остановке.