– Отпусти, – ещё попытка, – немедленно отпусти меня, – её глаза вновь опасно блеснули.
Эзра разжал пальцы, и она отступила на шаг, затравленно посмотрев на него.
– Уходи, – холодно бросила ещё раз.
Оправила тонкие бретельки, на которых держалось платье, выжидающе посмотрела на него.
– Что же, видимо, ты решил захватить и это место, – заключила Грейс спустя несколько мучительно долгих секунд, когда Эзра не сдвинулся с места ни на дюйм, – Так и быть.
Она повернулась к столу, схватила охапку партитур и, сняв со спинки стула бордовый пиджак, устремилась на выход, намеренно задев его плечом.
Этого стерпеть Эзра уже не смог. Он перехватил её за руку и, потянув, развернул Грейс обратно. От неожиданности она потеряла равновесие, и, чтобы не упасть, схватилась за его другое предплечье. Ноты высвободились из файлов и разлетелись по полу, пиджак приземлился туда же.
– Тебе обязательно вести себя вот так? – из последних сил, стараясь не повышать голос, спросил Эзра.
Закончить этот цирк. Необходимо это прекратить. Их взаимная ненависть уже давно вышла из берегов и изрядно попортила всем кровь. Надо поговорить и всё прояснить. Раз и навсегда.
Грейс всё также бесстрашно взглянула ему в глаза.
– Другого ты не заслуживаешь, – и вновь вызов в её голосе заставил его кровь кипеть.
Но тут он заметил нечто странное в её взгляде, который тут же скользнул по его лицу и застыл на губах.
Серьёзно? Этого просто не может быть…
Что ж, есть лишь один способ узнать наверняка. Он осторожно подался вперёд, и когда между ними осталось меньше дюйма, заглянул в глаза напротив. В них не читалось никакого протеста, лишь напряжённое ожидание. Отбросив всякие сомнения, Эзра жадно впился в её губы, и в ответ она раскрыла их, подавшись вперёд всем телом.
Что с ними такое? Как это вышло? Эти вопросы померкли, едва успев возникнуть где-то на задворках сознания. Эзра выпустил запястье Грейс и обвил руками затянутую в невесомую ткань талию, прижимая ближе к себе. Их языки яростно переплелись, её цепкие пальцы теперь впивались ему в спину, а Эзра неустанно целовал и кусал красные непослушные губы. Вот он прижал её к ближайшей стене и скользнул поцелуем от губ сначала ниже, оставив на шее заметный укус, а оттуда к ключицам.
– Ауч, – вскрикнула Грейс, и, запустив пальцы в его жесткие кудри, до боли стянула их на затылке.
Их губы вновь встретились. Жадно и агрессивно, без церемоний.
Подхватив её под бёдра, Эзра приподнял Грейс над полом, усадил на столик у зеркала и, не отрываясь от поцелуев, скользнул руками к тонким бретелькам её платья, оттянул одну и приспустил с острого плеча. Пробежав пальцами по позвонкам на спине, отыскал крошечный замок молнии и потянул вниз. Лиф тут же опал, открывая взгляду настоящее совершенство.
Эзра оторвался от поцелуев и, уткнувшись лбом ей в шею, хрипло проговорил:
– Мне кажется, мы не с того начали.
– Замолчи и продолжай, – бросила она ему.
Выпрямившись, он боднул её нос своим.
– Ты можешь приказывать своим струнным и духовым, но со мной не сработает твой командный тон, – сказал он Грейс в губы, запуская руки под подол её платья.
* * *
Что, мать её, она только что натворила?!
Грейс скатилась с всё ещё тяжело вздымающейся груди Эзры и села на край разложенного теперь дивана. Поискала глазами платье и обнаружила его на полу у туалетного столика.
Вот же дерьмо!
За спиной послышалось шуршание пледа, но она приказала себе не поворачивать голову. Прочесав волосы на затылке, собралась встать и юркнуть к своей одежде.
Спрятаться. Закрыться. Забыть… Но как такое забудешь?!
Шуршание стало активнее.
– Куда ты? – на её талию легли длинные пальцы, и Эзра, придвинувшись ближе, оставил на её плече несколько осторожных, почти целомудренных поцелуев.
– Мне пора, – бесцветно произнесла Грейс, стараясь не демонстрировать всю ту бурю чувств, которая возникла в её душе от его певучего баритона и невесомых прикосновений, – Ты-ы не обязан вести себя вот…так.
Мягкие губы Эзры сперва застыли, а потом исчезли с её плеча.
– Как «так»? – спросил он, крепче сжимая её талию.
Сделав над собой усилие, Грейс всё же повернула к нему голову. Открывшееся перед ней зрелище было достойно того, чтобы быть запечатлённым маслом на огромном полотне и выставляться в галерее Тейт. Высокий подтянутый и широкоплечий Эзра стянул с неё всю одежду, в то время как сам остался в расстёгнутой рубашке на голое тело и немного приспущенных джинсах.