– Вы голодны? Может, поужинаете у нас? – Грейс стянула пиджак и направилась к лестнице.
Если сейчас быстро переодеться и ополоснуться душем, можно успеть разогреть пасту и разложить её по тарелкам.
– Нет, мисс Галлахер, я, пожалуй, откажусь, – Эрин заложила прядь волос за ухо и виновато улыбнулась, – Я не ем после шести.
Грейс вскинула брови, но решила не задавать никаких вопросов.
– Поняла, Алекс, а ты?
– Я-а могу остаться, если это удобно, конечно, – он почесал в затылке и, обернулся к Мейв.
Она одарила его подбадривающей улыбкой и принялась листать учебник.
– Там страница-то какая? – спросила она у Эрин.
Подруга заглянула в тетрадь и, задумчиво, протянула:
– Четырнадцать.
– Чудненько… – проронила Грейс и, развернувшись, зашагала вверх по ступеням.
– Алекс, не тушуйся, – донёсся до её уха тихий голос Мейв, – Маман и мухи не обидит… Ну если ты не играешь в её оркестре. Но ты вроде и не музыкант.
* * *
Всю ночь он просидел над гитарой и с записнушкой в руках. Сэнди, устав слушать бесконечные аккорды, ретировалась на второй этаж, а Эзра всё продолжал и продолжал записывать ноты. В пять утра он отправил Фреду дюжину голосовых сообщений и прикрепил демо. В шесть упал на диван без сил и провалился в черноту.
Разлепить глаза заставил звонкий лай собаки, послуживший ответом на трель звонка. Эзра поднялся с места и, прочесав волосы на затылке, медленно пошёл к двери. За витражным стеклом легко угадывался силуэт Фреда. Нагруженный кофрами, он привалился к одной из каменных балок террасы и терпеливо ждал, пока откроется дверь.
– Привет, Фредди! – Эзра вышел на порог и прищурился от яркого-света, пробивавшегося сквозь белую облачную дымку над Клонлара-вилладж.
– Оу, ты спал? Извини, открыл бы тогда ключом, но, сам видишь, – Фред показал кофры.
– Ты уже прослушал мои сообщения? – спросил Эзра, отступив в сторону.
Фред прошёл внутрь и сразу повернул в выделенную под будущую студию комнату. Опустил кофры на деревянный пол и, обернувшись, ответил:
– Прослушал, – он согнулся пополам, уложил ладони на собственные колени и попытался отдышаться, – Думаешь стал бы я переть такое количество инструментов, фух… если бы мне не понравилась эта твоя новая песня? А говорил, что можешь только про пчёл и прерии.
– Случилось внезапное вдохновение, – Эзра прошёл вглубь комнаты и принялся распаковывать кофры, – запишем пока без ударных, а уже сегодня в зале я подкручу мотив с ребятами и, надеюсь, сможем уже к вечеру добавить остальные партии. Попросишь Фрэнсиса выделить нам студию?
– Уже, правда, там занято до семи часов. Сразу после помещение всё наше.
– Блеск! Не знаешь, есть ли тут что-то вроде джаз-бара, чтобы можно было отыграть коллективом на небольшую аудиторию? – он расстелил ковер и выставил звукоизолирующие ширмы, – или ты пока не в курсе?
– Я без понятия, – ответил Фред равнодушно, – но сегодня поищу.
– Ага, что же, ты тогда на басу и проиграешь барабанную партию. На мне клавиши и гитара. Остальные запишем уже с ансамблем.
– Оке-ей… – Фред взял в руки барабанные палочки и подключил электронные ударные к усилителю, – Как назовёшь?
– Ветер, разносящий пожары, – подумав, сказал Эзра и наиграл первые аккорды, – Ну что? Попробуем каждую партию отдельно?
– Да, включай запись!
* * *
Грейс размяла пальцы и встала из-за инструмента. Пятичасовая репетиция подошла к концу, Рахманинов и его длиннющие аккорды окончательно убили в ней всякое желание садиться сегодня за инструмент.
– Грейси, не убегай, – долетел до неё голос Энн, которую обступили концертмейстеры.
Показав ей большой палец, Грейс отбросила упавшие на глаза пряди и опустилась обратно на стул. Вытянула ноги, покрутила шеей.
– Мисс Галлахер, – на инструмент легла субтильная рука, Грейс подняла глаза и обнаружила перед собой Холли, – Простите за беспокойство. Я просто хотела узнать, как долго мне нужно будет подменять Сиршу? Сегодня я должна была репетировать на третьем этаже…
– Холли, ты будешь подменять Сиршу до тех пор, пока не перестанешь безбожно врать на пятой и шестой страницах партитуры, – не без раздражения ответила она и, повернувшись на стуле к скрипачке, продолжила, – Там, где пианиссимо, должно быть пианиссимо, а не меццо-пиано. Там, где в партитуре стоит бекар, не должен играться бемоль. Если ты в свои неполные двадцать лет не в состоянии прочитать то, что Рахманинов написал в двенадцать, то у меня возникают серьёзные вопросы к качеству твоих навыков. Занимайся дома больше и дольше, а ритм-н-блюз тебя подождёт.