– Спасибо, что пригласили, – тут же ответил он, услышав собственный голос в наушниках.
– Под какую музыку вы добирались из Лимерика в Дублин, если не секрет? – спросила Шэннон и пододвинула ноутбук поближе.
– Ох, там был какой-то очень странный микс. Надо сказать, я слушаю очень разные жанры, особенно если не еду на репетиции.
– И что было в этом миксе?
– Дайте вспомнить…Хмм. Эд Ширан, пара композиций с нового альбома Билли Айлиш, я в восторге от «Тихиро», кстати.
– Да-а, эта её высоченная соль на припеве, – Шэннон понимающе закивала.
– Я попытался повторить и промазал, – признался Эзра, смеясь, – Плюс в головном регистре Билли столько воздуха. В моём фальцете обычно вакуум по сравнению с ней. Но биты, эти биты просто унесли меня куда-то очень высоко.
– Так, значит, вы доехали на тяге поп-музыки, – низко хохотнув, заметила она.
– На середине пути, а добирались мы больше двух часов, мой менеджер Фред врубил саундтреки из «Властелина колец», а потом мы улетели в какой-то безумный фолк.
– И правда, нестандартный микс. – лицо Шэннон удивлённо вытянулось, – Что ж, я позвала вас сегодня, потому что мои соцсети были просто завалены просьбами о разговоре с вами. Как вы обычно поддерживаете контакт со своей аудиторией?
– У меня есть страницы в социальных сетях, правда, веду я их на пару с Фредом, – проговорил Эзра в микрофон, – Одно время мы устраивали прямые эфиры, в которых исполняли народные ирландские песни и читали стихи, но самый близкий контакт со слушателями случается, конечно, на концертах. Все эти лица, это море людей, которое подпевает каждой песне. Непередаваемые ощущения и квинтэссенция дофамина для меня.
– То есть ваш опыт взаимодействия со слушателями исключительно положительный? Вы никогда не сталкивались с хейтом?
– Скажу прямо, я не припомню такого именно со стороны слушателей, – задумчиво проговорил он, – Бывало так, что меня удивляла реакция отдельных музыкальных критиков и изданий на релиз альбома или какого-нибудь сингла. Во время локдауна у меня было время на то, чтобы читать все эти анализирующие статьи, которые искали и находили в нашей лирике какие-то подтексты, на которые у меня точно никогда не хватило бы фантазии. Но я не называл бы это хейтом, скорее критическими замечаниями, а такое я всегда принимаю с радостью.
– Даже если вас попросту не поняли? – с сомнением уточнила Шэннон.
– Особенно, если меня не поняли или поняли неправильно. Когда человек видит в моём творчестве какие-то вещи, которые я туда не вкладывал, это заставляет меня задуматься над тем, насколько правильные инструменты я выбрал, чтобы донести свою идею. Да, чаще красота в глазах смотрящего, а смыслы в голове внимающего, но это ведь очень классный повод порефлексировать над собственным творчеством.
Ведущая поводила пальцами по тачпаду ноутбука и, вчитавшись в какой-то текст на экране, протянула:
– Во-от я открыла комментарии к вашему последнему видеоклипу. Могу зачитать самый популярные из них?
– Конечно, – Эзра неловко улыбнулся, подумав про себя, что давно не заходил на эти страницы.
– Самый залайканный отзыв на клип к песне «Твоё пламя» звучит следующим образом, – Шэннон прочистила горло, – «Каждый раз, когда мне кажется, что я влюбилась, я захожу посмотреть клипы Эзры и понимаю, что я достойна лучшего».
Ему не удалось сдержать смех. Придвинув кресло ближе к столу, он спросил:
– Кто автор этого комментария?
– Некто под ником honeyday, – улыбаясь, ответила ведущая.
– Honeyday, вы достойны самого лучшего, – проговорил Эзра в микрофон.
– Очень многие комментаторы отмечают, что им приятно наблюдать за тем, как вы растёте, – Шэннон вновь проскролила что-то в ноутбуке, – Вот типичный комментарий под видео с вашим выступлением на Saturday Night Life: «Как круто видеть, что мой мальчик Эзра забрался так высоко!». Откуда такое дружеское, если не родственное отношение к вам у вашей аудитории?
– Думаю, дело в том, с чего всё началось. Это же было вирусное видео, на котором мы с бэндом выступали прямо здесь на улицах Дублина с кавер-версиями песен Адель, Сэма Смита и прочих прекрасных вокалистов. Нам начали писать множество приятных комментариев и тогда появилась «Скажи, как есть». Странно сейчас об этом говорить, но эта песня вообще-то записывалась на самодельной студии, расположенной в амбаре на ферме моих родителей. Многие наши слушатели знают нас с тех пор, и, видимо, поэтому такое отношение: как к ребятам, живущим когда-то по соседству.