– Эзра, вы всё время говорите «наше», «мы». Но ведь главное действующее лицо тут вы.
– Это не так. Без Фреда, который начинал как наш гитарист, а сейчас менеджер бэнда, без Саймона, нашего барабанщика, без Мерил, восхитительной бэк-вокалистки, мы бы не были в той точке, в которой находимся сейчас.
– Но ведь пишете эти песни и поёте их вы, – вмешалась Шэннон.
– Музыка – это Фред, перкуссия и бэк-вокал – Саймон с Мерил. Без них я не я, – твёрдо сказал Эзра, – Я могу написать мелодию, даже сложить несколько партий в какое-нибудь симпатичное трезвучие. Но без этих троих моя музыка не собирается во что-то цельное. Я всем им обязан.
– Раз пошёл такой разговор, не могу не спросить вас о недавней статье в издании Long Story Short, – Шэннон устремила на него испытующий взгляд, – Там упоминался какой-то конфликт с лейблом и что вы уволили нескольких участников бэнда, которые работали с вами в Нью-Йорке.
– Не знаю, на какие источники опирался автор этой статьи… – начал было Эзра.
– Вы её читали? – вмешалась ведущая с вопросом.
– Да, разумеется. Я ознакомился по диагонали, и там действительно есть пара правдивых фактов, думаю, добавленных для того, чтобы размыть грань между правдой и вымыслом. Никакого конфликта с лейблом у меня нет, наш контракт предполагает ещё некоторое количество альбомов, и я как раз сейчас занимаюсь новыми аранжировками и написанием композиций для следующего релиза. Надеюсь, он состоится в ближайшее время. А изменения в составе бэнда связаны исключительно с переездом из Нью-Йорка обратно в Ирландию. Часть музыкантов не готова была променять перспективы Большого Яблока на местные студии звукозаписи и репетиции в концертных залах. И их трудно за это винить.
– А что вы можете сказать по поводу обвинений в мизогинии? – прищурившись, спросила Шэннон.
– Они, опять же, прозвучали в статье, но могу уверенно заявить, что никаких оскорблений в адрес двух прекрасных женщин, держащих на плаву симфонический оркестр Лимерикского университета ценой титанических усилий, я не отпускал и не мог бы себе позволить ни в каком виде. Более того, одна из них поучаствовала в записи композиции нового альбома, за что я также безмерно ей благодарен.
– То есть, – протянула ведущая, – если я завтра возьму съемочную группу, приеду в Лимерик и спрошу у этих женщин, что они думают на этот счёт, я не услышу в ваш адрес никаких обвинений?
– Можете попробовать, только, прошу, не врывайтесь на репетицию оркестра. Дождитесь их на парковке, целее будете, – улыбнувшись, посоветовал ей Эзра.
– Я это учту, – Шэннон покивала и снова устремила взгляд на экран ноутбука, – Джолин Йейтс. Вы правда записали совместную песню?
– Да, это так, но официальный анонс должен выйти только в конце месяца. Студии нужно свести трек и подготовить промо-материалы.
– Об этом тоже было в статье, – она вчиталась в текст на экране, – Написано, что вы «настояли на совместном релизе».
– У меня нет, и никогда не было никаких рычагов давления на такую легенду, как Джолин Йейтс, – Эзра отрицательно покачал головой, – Когда речь заходит о совместном творчестве, я точно не тот человек, который может ставить ей какие бы то ни было условия. Так вышло, что ей просто понравилась предложенная мною композиция, и это огромное счастье, что мы сумели поработать вместе.
– Но откуда у автора статьи взялась информация о релизе, который нигде не был анонсирован? – не унималась Шэннон.
– Хотел бы я знать. Могу предположить, что на записи композиции присутствовало достаточное количество человек для того, чтобы это просочилось в СМИ, – он пожал плечами.
– Это странно, особенно с учётом того, как хорошо вам удаётся скрывать от медиа подробности вашей личной жизни, – уже более добродушно заметила ведущая, – Могли бы применить этот навык и на свою работу тоже.