– Я не собираюсь тут быть адвокатом дьявола, – подала голос Гвен, – Но вроде как Грейс и Энн создавали этот оркестр на пару, поэтому...
Ну и цирк! Грейс шагнула к белой полоске света и, отодвинув тяжёлый красный бархат, вышла на сцену. Нашла взглядом компанию первых скрипок, сидевших с ланчбоксами у кулис, и моментально ощутила, как по всему телу разливается наслаждение от того, насколько смущёнными и испуганными сейчас выглядели их лица.
– Холли, на пару слов, – коротко бросила она ледяным тоном.
– Да, мисс Галлахер, – девчонка отложила контейнер с едой и послушно поплыла за ней в слабоосвещённую нишу за сценой.
– Я не стану сейчас обсуждать всю ту хамскую чушь, которую я невольно услышала из твоих уст только что, – обратилась к ней Грейс, когда за Холли сомкнулся занавес, – Меня совершенно не волнует твоё мнение обо мне, но есть момент, который действительно заслуживает обсуждения.
– Простите, – вклинилась Холли неуверенно.
– Холли, чтобы простить, нужно обидеться, а чтобы обидеться, нужно не считать человека полным нулём. Это не наш с тобой случай. Скажу кратко, я думаю, что тебе не место в этом оркестре.
На едва освещённом лице скрипачки отразился настоящий ужас. Однако немая сцена продлилась недолго. Приосанившись, Холли сложила руки на груди и с вызовом проговорила:
– Вы серьёзно? Выгоните меня за нелестные слова о себе? – с её, обычно миловидного лица, будто слетела маска, и теперь она стала похожа на ощетинившегося грызуна.
– Ещё раз, Холли, – равнодушно повторила Грейс, – мне наплевать на твоё мнение. Но то, как ты показываешь себя в последнее время, никуда не годится. Ты явно не занимаешься дома и демонстрируешь полное неуважение к остальным музыкантам. Систематически. Это было до перемен в расписании, и это продолжается по сей день. Я не намерена терпеть слабое звено в этом коллективе.
– Я занимаюсь! Каждый день! – выпалила Холли отчаянно.
– Это враньё, – хмыкнула Грейс, – Тебе было интересно, почему я столько внимания уделяю именно скрипкам. Так я сама начинала именно с этого инструмента, и продолжаю заниматься регулярно. Меньше, чем хотелось бы, но стабильно раз в неделю это минимум два часа. Мастерство, наработанное ранее, позволяет держать навык на прежнем уровне, но даже так я, порой, фиксирую за собой регресс. В твоём случае мастерства нет, как и навыка. Я даже сейчас при таком графике, который в сущности, никуда не годится, дам тебе фору в любом произведении.
– Да?! Докажите! – прозвучало в ответ с вызовом.
– Серьёзно? Будешь тягаться со мной? – Грейс с трудом сдержала порыв рассмеяться.
– Да! Вивальди, Времена года, Зима. Сделаете меньше ошибок, чем я, и я уйду без вопросов, – Холли дёрнула бровями и поджала губы, – Но если я сыграю лучше, мою судьбу будет решать миссис Бирн.
– Хах, по рукам, – Грейс покивала и, развернувшись на месте, вышла обратно на сцену, – Все, кроме струнных, вышли! Покиньте, пожалуйста, зал на десять минут! Сирша, не одолжишь скрипку?
– Что происходит? – с недоумением спросила Энн.
– Решаем судьбу Холли, – коротко пояснила, беря у первой скрипки кофр с инструментом, – Ребята, духовые, перкуссия, прошу вас, выйдите из зала! Считайте, у вас дополнительные десять минут перерыва. Струнные, останьтесь, пожалуйста, нам понадобятся ваши уши. Виолончели по местам. Альты и контрабас, в зрительный зал!
– Что ты устраиваешь? – Энн подлетела к ней.
– Воспитательный момент. Я хочу попрощаться с Холли, она не вывозит. Сделает меньше ошибок, чем я в солирующей партии, ты оставишь её в оркестре. Будет лажать чаще, вылетит как пробка, – Грейс уложила инструмент на левую ключицу, а подбородок на специальный мостик, провела смычком по струнам, подтянула колки.
– Грейси, это перегиб, – покачала головой Энн, но поколебавшись, всё же прошла к своему месту, – Что играем? Шнитке? А, может быть, Моцарт?
– Вивальди, – Холли тоже настроила инструмент, – Зима.
– Холли, это самоубийство, – выдохнула Энн и, отыскав нужную партитуру, разложила её на пульт, – Сирша, иди, будешь переворачивать мне страницы. Играем до второго такта строки семьдесят пять. Грейс, ты первая. Холли, на втором круге.