Обойдя кухонный остров, над которым на длинных крючках висели медные сотейники и сковороды, она прошла к мойке, расположенной у широкого окна с фигурными ромбовидными шпросами и вгляделась в темноту за стеклом. Перед домом раскинулся лес, тёмные кроны которого сейчас пришли в движение от сильного ветра.
Вот она услышала, как по деревянному полу в коридоре торопливо застучали собачьи когти, и спустя мгновение Сэнди ворвалась на кухню и подбежала к миске из хрома, установленной на деревянном возвышении.
– Как ты относишься к стейкам? – спросил Эзра, войдя в комнату
Грейс повернула голову на звук и обнаружила его у кухонного острова.
– Без предубеждений, – ответила она.
– Чудненько! – он открыл дверцу одного из нижних шкафчиков и вытащил на столешницу электрогриль, – Будь погода получше, можно было бы пожарить мясо на улице, но сама видишь, – большим пальцем он указал на окно, за которым, вслед за сильными порывами ветра начал накрапывать дождь.
Эзра достал термометр с похожим на иглу наконечником и, померив температуру гриля, закрыл крышку.
– Нужно ещё немного подождать, – сообщил, – Какую прожарку предпочитаешь? С кровью? Медиум? Well Done?
– Медиум Уэлл, – Грейс обернулась к нему и уложила ладони на кухонный остров, – Могу и я поучаствовать в приготовлении? Или помочь чем-нибудь ещё?
– Для начала выбери музыку, – Эзра указал на планшет, лежавший на большой колонке и снова опустил термометр в гриль.
Снял с верхней полки очки и, нацепив на нос, всмотрелся в значение на крошечном экране
– Сто сорок девять, прекрасно (*прим. авт. по Фаренгейту, соответствует 65⁰ по Цельсию). Вот теперь получится, как надо, – взял с рейла щипцы, сбрызнув стейки маслом, уложил куски мяса на решетку, добавил специи и закрыл крышку, – десять минут и будет готово.
Грейс прокрутила длинный список из альбома в Spotify и, подумав, включила Перри Комо «Восход, Закат».
– Миссия выполнена, – сообщила, подойдя к Эзре.
Он обернулся к ней и, взяв за руку, притянул ближе. В очках Эзра выглядел немного иначе. Его широкие изогнутые брови теперь прятались под деревянной оправой, а глаза казались больше.
– Я не знала, что ты носишь очки.
– Об этом не написано в Википедии, да? – и снова лучи-морщинки у его глаз заставили сердце Грейс замереть.
– Я не дочитала статью до конца, – она посмотрела на него немного исподлобья.
– Вряд ли там написано про мою гиперметропию, – прочитав в её взгляде озадаченность, Эзра уточнил, – Дальнозоркость. Я не вижу чётко вблизи, но это по-своему удобно.
– И поэтому ты не исправляешь это?
– Не поэтому. Хотел до локдауна, даже запланировал операцию, но нас закрыли по домам.
– А потом?
– А потом был огромный тур, и я вернулся сюда. Пока нет времени заниматься зрением, нужно переделать аранжировки к трёхлетию предыдущего альбома, записать новый и привести дом в порядок.
Грейс оглядела кухню.
– Ты хочешь здесь всё переделать? – спросила.
– Здесь? Нет, кухня мне нравится. Но нужно отстроить студию на первом этаже и переделать четыре комнаты наверху. Хочу библиотеку. Чтобы все стены были заставлены книгами сверху донизу.
– Если зрение ухудшится, книги могут оказаться бесполезными, – сквозь антибликовые стёкла Грейс рассмотрела маленькие карие точки у самой радужки его глаз.
– Всё не так плохо, – Эзра мотнул головой, – но спасибо за беспокойство, – подумав, добавил – Выберем вино?
– Тогда я не доеду до дома, – на улыбке заметила Грейс.
– А может, мой план как раз и заключается в том, чтобы ты осталась, – он выдвинул из-за шкафа железную стойку, на которую были уложены несколько бутылок, – Какое ты любишь?
– Не французское, – она взяла одну бутылку и вчиталась в этикетку, – Так, это из Бургундии, значит, мимо, – отложила её обратно, и взялась за следующую, – Шардоне из Жюре, не-а. Так, это Бордо, тоже не то.
– Если не французское, то какое? – удивлённо спросил Эзра.
– Итальянское, конечно! О, бинго! Да ещё и Бароло, ну ничего себе, – она вытащила бутылку, – Две тысячи седьмого года! Откуда у тебя это сокровище?
– Кажется, подарок, – он почесал в затылке, – Я не смыслю в винах. Так чем плоха Франция?