– Точно! Момент, – он наклонился к одному из шкафчиков и, достав упаковку собачьего корма, насыпал немного в миску, – Налетай Сэнди-Кэнди.
Обернулся, нашёл глазами Грейс, которая теперь раскладывала приборы у двух тарелок. На губах её застыла мечтательная улыбка.
– Кофе? – спросил.
– Я уже поставила, – она кивнула в сторону кофеварки, – Ты пьешь американо?
– Да, с ложкой сахара. А ты?
– А я предпочитаю двойной эспрессо, но и американо без сахара тоже годится.
– И без сливок? – Эзра вскинул брови.
– И без сливок.
– Наверное, ещё и с перцем?
– Нет. Что? – с недоумением спросила, – С чего вдруг я должна любить кофе с перцем?
– Для поддержания амплуа, – Эзра разлил кофе по чашкам и беззастенчиво продолжил, заглянув в две бездны, в которых сейчас отразилась доселе незнакомая ему эмоция, – Весь этот флёр жесткой и требовательной дивы, он ведь не возник помимо твоей воли.
– Это не флёр, – она дёрнула плечом, – Это и есть я. В вопросах, которые касаются работы. В академической среде быть женщиной не так-то просто. Всю жизнь все преподаватели на экзаменах – это пожилые мужчины. Большинство дирижёров тоже. Чтобы ты понимал, в музыкальном колледже один из них всерьёз заявил мне, что пока я не выйду замуж, моё дело не принесёт мне счастья. И вообще, женская радость заключается в материнстве и поддержании семейного очага, а я занимаюсь какой-то ерундой. Он, правда, не знал тогда, что у меня уже была Мейви.
– Так и сказал? – Эзра сдвинул брови, – Прости, я понимаю, что мой опыт в музыкальной среде радикально отличается от твоего.
– Странно было бы винить в этом именно тебя. Хотя, признаюсь честно, вначале нашего знакомства мне очень хотелось думать именно так, – Грейс отвела взгляд и, благодарно кивнув, взяла из его рук дымящуюся чашку, – Ты сам видел. Фрэнсис очень часто забывает, кто приносит университету все эти денежные премии за выигранные конкурсы. Всё время приходится прыгать выше головы, чтобы с тобой считались. Уверена, будь на моём месте мужчина, к нему вопросов было бы меньше. Ему можно было бы оставаться милым котиком, который всегда на всё говорит «Да», бесконечно хвалит своих музыкантов и ни с кем не вступает в конфликты.
Эзра понимающе покивал и, придвинув тарелку ближе, спросил:
– Фрэнсис скользкий тип, не так ли?
– Не худший из всех, но да, с двойным дном, – буднично заметила Грейс.
Эзра достал из ящика банку мёда и предложил его Грейс. Она кивнула, и их завтрак постепенно перетёк в неторопливую беседу обо всём на свете.
– Нет, ты просто не понимаешь, каково это! – тарелка опустела, и теперь Эзра рассказывал историю, допивая вторую чашку кофе, – Я выхожу из турового автобуса, и тут ко мне подбегает наш оператор и начинает снимать кадры, которые потом вошли в клип. В комментариях разверзлась бездна на тему выражения моего лица.
– Я понимаю, но в отличие от тебя, у меня нет турового автобуса, – со смехом отметила Грейс, – Один раз мы встали в пробку по дороге из Мадрида в Лиссабон, и я успела только на финальный прогон Венгерской рапсодии номер два Франца Листа, и это, кстати, закончилось катастрофой.
– Налажала? – поднял брови Эзра.
– Я не просто налажала, я забыла произведение! – воскликнула, – На середине! Просто бросила играть, громко выругалась и ушла со сцены. Все были в таком шоке, что когда я, перечитав партитуру за кулисами, набралась наглости, вернулась и отыграла всё заново от начала и до конца, в зале стояла звенящая тишина.
– И что тебе было за это? – ошеломлённо спросил.
– Как ты понимаешь, жизнь не кино, здесь нельзя просто сказать «Так и было задумано», «Это элемент шоу», – она пожала плечами и отставила опустевшую чашку на тарелку, – Отделалась крупным штрафом, но гневных отзывов на концерт площадка, к счастью, не получила. Порой зрителям нравятся такие живые эмоции.
– Почему-то мне непросто представить тебя в такой ситуации, – признался Эзра, – По крайней мере… Подожди, – он повернул голову и прислушался, различив шум колёс по гравию, – Минуту, – он встал с места и, не глядя на Грейс, подошёл к окну, выходившему на противоположную от леса сторону, где была видна подъездная дорожка, – Чё-ёрт, это Фред.