– Ага, при этом ты же нас отсюда и выгнал. В любом случае, мне уже некогда репетировать, – дёрнула Грейс плечом.
– Грейси, прошу! Энн справится и без тебя, тем более что сейчас разные группы инструментов будут отрабатывать свои неточности. Прошу, я выделю тебе студию, где стоит ещё один Steinway (*прим. авт. рояль, созданный известной американской фирмой, является стандартом музыкальной индустрии). Играй вот что хочешь! Что угодно!
Грейс закатила глаза и, обернувшись, взглянула на музыкантов, которые сейчас принялись отыгрывать отдельные моменты первой части произведения. Подумала.
– Я обсужу с Энн и дам тебе знать, – сказала она равнодушно и, не дожидаясь ответа, поднялась на сцену и подошла к подруге.
– Нет, Миртл, я не могу выделить тебе это время завтра. Возьмите дополнительные часы сегодня, всё, иди! – она махнула рукой и обернулась к Грейс, – Что-то случилось?
– Я тебе сегодня нужна на репетиции? Фрэнсис просит выступить для каких-то денежных мешков, мне бы порепетировать, – перешла она сразу к делу.
– Иди, дорогая, но, пожалуйста, послезавтра прибудь на репетицию пораньше. Выступление через три дня, один из которых выходной, так что мне нужны будут твои уши, – сказала Энн лениво и прошагала вглубь оркестра, – Начнём с десятой строчки партитуры, друзья! Поехали!
Грейс спустилась со сцены и, взяв вещи с первого ряда, направилась прямиком в кабинет Фрэнсиса, но до него не дошла. Мёрфи обнаружился в коридоре. Рядом стоял Фред, с которым они что-то оживлённо обсуждали. Поздоровавшись с обоими, Грейс многозначительно посмотрела на Мёрфи, отчего тот, всё сразу поняв, попрощался с собеседником и кивнул ей в сторону противоположной части коридора. Открыл дверь и включил свет в просторной студии, обитой звукоизолирующими панелями.
– Ключ отдаю тебе, – он протянул ей карточку, которую до того прикладывал к электронному замку, – Пожалуйста, не подведи меня. Я знаю, ты всё ещё злишься, но на кону финансирование всего музыкального направления.
– Не взваливай на меня слишком много, – бросила она и, пройдя вглубь помещения, уложила вещи на стоящую при входе тумбу.
– Что ж, не буду тебе мешать, – сказал Мёрфи осторожно, – Адрес и приглашение на мероприятие сброшу тебе на телефон. Спасибо, что согласилась.
– Ага, давай, иди уже, – она села за рояль, открыла крышку и, размяв пальцы, приготовилась играть гаммы.
Когда за Фрэнсисом закрылась дверь и телефон пиликнул новым сообщением, Грейс уже играла арпеджио в ля-бемоль-мажоре.
Подумав, она решила исполнять «Сирень» Рахманинова и принялась за поиск нужной партитуры в папке. Нашла. Простая двухчастная форма, сложный размер девять четвертей. Проиграв произведение несколько раз подряд, она поставила диктофон и записала ещё один прогон под счёт и с педалью. Всё ещё будучи недовольной качеством собственного исполнения, прослушала получившийся файл и выделила проблемные места в партитуре. Отыграла их отдельно. Ещё и ещё, раз пятнадцать, до тех пор, пока не довела звучание и интонирование до идеала. Размяла пальцы, размяла спину и взглянула на часы.
– Чёрт! – воскликнула Грейс, когда поняла, что уже опаздывает.
Схватила вещи, закрыла студию и побежала в гримёрку, где в спешке облачилась в закрытое чёрное платье с шёлковым низом и поправила макияж. Волосы собирать не стала, лишь зафиксировала закрутившиеся от влажной погоды локоны лаком. Накинула плащ, взяла сумку и быстрым шагом направилась к выходу. Пока прогревался двигатель, Грейс вбила адрес в навигатор и обнаружила, что точка назначения находится в доках, совсем неподалёку от Долан’з.
Выкрутила руль и выехала на Дублин роуд. Спустя двадцать минут, припарковавшись неподалёку от Колледжа Мэри Иммакулэйт, она вошла в здание театрального комплекса Лайм Три. Предъявив пригласительный, оставила плащ на вешалке при входе и прошла в огромный холл, где люди, облачённые в вечерние наряды, вели светские беседы с бокалами шампанского в руках. В сообщении Фрэнсис предупредил, что её будут ожидать в дальнем конце зала, поэтому Грейс, осторожно ступая по скользким паркетным доскам, прошла напрямую к низкому подиуму, который сейчас выполнял роль сцены. Там её встретила пожилая улыбчивая дама, которая сообщила, что небольшой скрипичный квартет, исполнявший сейчас Каприччио номер семь Паганини, закончит своё выступление через три минуты.