– Скажи, что есть вероятность, что вас могут караулить журналисты, и это временная мера, – подумав, предложил Эзра.
Грейс согласно покивала:
– Звучит правдоподобно. Я тогда напишу Мейв, что заеду за ней, когда она освободится, – покачала головой, – Наверное, мне нужно будет заглянуть на Иден Корт за вещами… Какой-то сплошной сумбур.
– Через два часа сюда приедут юридические консультанты и пиарщики, – он взглянул на настенные часы, – но как я освобожусь, можем съездить вместе. Помогу вам все перетащить.
– Было бы отлично, – она утонула в его объятьях, – осталась только одна проблема. Мне нужно где-то репетировать. Я не отработала программу выступления на вторник и, если честно, сомневаюсь, что уже успею сегодня.
– В студии стоит электрофортепиано. Давай, соберу его, там дело пяти минут. Есть партитуры?
– Нет, но я найду в телефоне, нет проблем, – её глаза теперь заблестели энтузиазмом.
Он залюбовался. Боднул носом о нос и, поймав на губах лёгкую улыбку, поцеловал Грейс, прижав её крепче.
– Если ты продолжишь кружить мне голову, я забуду все свои партии, – на улыбке сообщила она, отстранившись.
– Ничего! Всегда есть вариант громко выругаться и уйти за сцену, – парировал Эзра, – Можешь сделать это своей фишкой.
Она рассмеялась. Отступив на два шага назад, Грейс направилась прочь из комнаты. Он последовал за ней. Сборка фортепиано заняла совсем немного времени. Услышав суету, в студию забежала Сэнди и принялась обнюхивать кофры в надежде сунуть свой пятнистый нос во все важные дела, происходившие в доме без её ведома. Вскоре Грейс снова оказалась придавлена к дивану развалившейся у неё на коленях собакой. Эзра тем временем открыл крышку фортепиано и пробежал пальцами по клавишам, сыграв арпеджиированный подъем из басовых октав наверх.
– Ну, вроде бы неплохо. Не Steinway & Sons, конечно, но для репетиций сгодится, – заключил он, протерев пальцем пыль, скопившуюся у стойки для нот.
– Спасибо! Миллион раз спасибо, – она ещё раз прочесала собачью спину от холки до самого хвоста и, потрепав Сэнди за уши, ссадила её со своих ног.
Встала и подошла к инструменту. Взяла осторожный аккорд и, изогнув губы, одобрительно покивала.
– Очень неплохо.
– Что ж, я рад. Тогда-а я оставлю тебя?
– Как хочешь, – Грейс дёрнула плечом, – Если тебя не утомляют Рахманинов и Моцарт, можешь остаться, – внимательный взгляд серо-голубых глаз скользнул по его лицу.
– Мне нравится Рахманинов. Моцарт чуть меньше, но он в этом не виноват, – улыбнулся ей Эзра и, придвинув стул, сел рядом, – С чего ты обычно начинаешь репетицию? Поделись секретом виртуоза.
На это Грейс только улыбнулась.
– Какой твой основной инструмент? Гитара? – спросила.
– В точку. Но клавиши я тоже проходил отдельным курсом. Шапочно.
– Ну, покажи, что умеешь, – она убрала руки с инструмента.
– Чтобы ты посмеялась надо мной? – уточнил на улыбке.
– Нет, от плохого исполнения мне обычно не бывает смешно, – с вызовом проговорила Грейс, – Я прошу для того, чтобы понять, чем с тобой можно поделиться.
– Хмм, ла-адно, – перебором он взял вступление «Унеси меня на луну» в нетипичной для данного произведения аранжировке.
Начал с ля-минорного аккорда и постарался выдержать переходы от меццо-форте в меццо-пиано, которые сменялись здесь чуть ли не в каждом такте. Проиграл вступление, вышел на мелодию куплета. Боковым зрением коротко взглянул на Грейс, которая сейчас внимательно наблюдала за его исполнением. Сменил тональность: ля-минор перетёк в стабильные мажорные аккорды правой руки. На моменте, где в песне шли слова: «Иначе говоря, держи меня за руку», быстрым перебором взял девять нот от до в басовом ключе наверх. На коротких аккордах пришёл к строчке: «иными словами, дорогая, поцелуй меня». Немного позабыв, где в этой части мелодии предполагались диезы, сыграл аккорды наугад, и между строк «Другими словами, просто будь собой», «другими словами, я люблю тебя» вновь прошёл правой рукой гаммаобразный спуск от соль третьей октавы к соль-диез первой. Закончил исполнение на полиаккорде и, убрав руки с клавиатуры, осторожно взглянул на Грейс.
Краешки её губ были приподняты в загадочной полуулыбке.
– Твой вердикт? – спросил Эзра, поджав губы.