– Недурно, – покивала она, хитро взглянув на него.
– Ну, не-ет, ты лукавишь, – хмыкнул, – Я наврал в куплете.
– Да, там соль-диез, который ты проигнорировал почти во всех аккордах, – покивала, – Но в остальном для человека, который не практикуется в игре на клавишах на постоянной основе: отлично. Только деревянные кисти выдают в тебе гитариста, – добавила, мягко улыбнувшись ему, – и ты почти не используешь собственный вес руки. Не дави на клавиши так, – она показала, – спокойно, позволь пальцам прожимать их до нужного звука без лишнего напряжения, просто за счёт гравитации.
– Деревянные кисти, значит, – хохотнул, – Учту.
– Ну, правда, они у тебя были почти неподвижны. Смотри, – легким перебором она прошла с нижней октавы наверх, – следи за кистями, видишь как они двигаются? Непрерывно. Чтобы этого добиться, можно делать упражнения на расслабление и растяжку. И позволь пальцам тонуть в клавиатуре, не лупи по клавишам, и тогда интонации станут мягче и легче. И со звуком работать станет легче. А ещё, добавь педаль. Это душа инструмента. Она даёт исполнению жизнь, слышишь? – аккуратная ступня Грейс продавила правую педаль, и студия наполнилась тягучим звучанием инструмента. «Унеси меня на луну» оказалась «пропета» партией правой руки и, тоже остановившись на окончании первого припева, она сняла пальцы с клавиш.
– Нет слов, – выдохнул он, – Рахманинову и Моцарту очень с тобой повезло, – неиронично протянул.
– Ха-ха, – ответила на это Грейс, – Спасибо, конечно, но они сейчас остро нуждаются в моём внимании, – она достала телефон и принялась искать в файлах нужные партитуры.
– Фортепианный концерт номер три? Как ты не путаешься? – уточнил Эзра, взглянув в заголовок.
– Я слишком долго мучаюсь с каждым произведением, чтобы начать в них путаться, – серьёзно проговорила она, – плюс, к большому сожалению, мой любимый Рахманинов – это самая большая боль в плане подготовки. Он был фортепианным виртуозом и, в некоторых частях концерта солирующая партия играет на фоне тишины. Оркестр часто замолкает, и огрехи прятать попросту некуда. Я несколько раз проиграю концерт громко и медленно, потом запишу себя на диктофон, прослушаю. Поищу неточности, исправлю интонации, отработаю каждый ложно сыгранный такт, потом увеличу их до строчки, и уже тогда можно будет отыграть произведение в обычном темпе. Желательно, раза три. Каждое исполнение это сорок минут, так что, дел тут часов на пять минимум. А ещё Моцарт.
– Тогда-а, я отсяду на диван и постараюсь тебе не мешать. Мне нужно поработать над текстами, – он встал с места и, оставив легкий поцелуй на её макушке, подошёл к кожаному дивану.
Подвинул Сэнди, вытянул из-под неё свою записную книжку. Под аккомпанемент стройной и очень певучей мелодии первой части концерта Рахманинова, он переписал несколько строк будущей песни и придумал название. Иногда он отрывал взгляд от страниц записной книжки и наблюдал за тем, как Грейс исполняет сложные технические приёмы и, переворачивая страницы на экране телефона, всматривается в отметки за пределами нотного стана. Она репетировала под строгий счёт, сначала шёпотом, потом кивками. Спустя ещё несколько минут Эзра вспомнил, что в одном из ящиков у него лежал метроном, и, отыскав его, помог Грейс установить его на нужный ритм. Необычайная, драматичная и насыщенная фортепианная мелодия вновь наполнила студию и перешла в спокойное проведение главной партии: легкой и воодушевляющей. Но вот Грейс ушла в острые ритмы и её корпус, до того плавно качавшийся словно тонкое дерево на сильном ветру, сосредоточенно замер. Она прошла несколько сложных пассажей и улетела в драматические скерцозные аккорды, острые и конфликтные. Мелодия подошла к своей кульминации, и темп увеличился, подводя к колокольному звону. Здесь же пошла медленная и певучая часть произведения. Грейс отыграла её и, опираясь на счёт метронома, провела основную партию ещё один раз. Выразительно и мягко ушла в высокие ноты и осторожно спустилась с них в первую октаву. Завершила первую часть и убрала руки с клавиш.
– Вроде бы вышло неплохо, – выдохнула и взглянула на одиноко висевшие на пустой стене часы, – Боже, уже что, прошёл целый час?!
– Да, – покивал Эзра, – Ты проиграла первую часть уже три раза и ещё удивляешься?
– Ох, кажется, я слишком погрузилась в исполнение, – улыбнулась она и, закусив нижнюю губу, установила диктофон на телефоне.