– Я попробую простить тебе этот страшный недостаток. К тому же, к этим кистям ведь прилагаются просто обалденные пальцы, они всё компенсируют, – Грейс уложила руки на диван, прижав Эзру к его спинке, отодвинула ворот его свитера и скользнула губами к шее.
* * *
Эзра всё-таки показал ей песню. Пока Грейс вчитывалась в текст и пыталась пропеть слова по нотам, он сидел рядом и, кажется, страшно смущался.
– Это пока просто набросок, – в очередной раз повторил он, заглядывая ей через плечо.
– Я поняла это ещё тогда, когда ты сказал об этом в первый раз, – посмеялась она, – Вот эта строчка очень здорово ложится в ритм.
Она пропела:
Я выступал перед стадионами, и слышал
Рёв ликующей толпы. Но, милая,
Ты моя маленькая смерть, и
Я никогда не испытывал ничего подобного
– А вот тут слова про яхту немного выбиваются из ритмического рисунка. Или это намеренно? – спросила.
– По идее, я собирался оттенить этот момент бэк-вокалом, но там, конечно, нужно будет задействовать голоса всего бэнда. Должно уложиться, но если вдруг нет, поменяем. Тут предполагается проведение мелодии на голых барабанах в проигрыше просто голосами, может, с редкими вкраплениями электрогитары.
– Это ваше коронное «У-у-у»? – поинтересовалась она, заглянув ему в глаза.
На лице Эзры возникла смущённая улыбка, невероятная.
– Вот почему я не могу избавиться от ощущения, что ты смеешься надо мной? – он приблизился и уткнулся носом в её шею.
– Мне нравится то, что я тут вижу, – Грейс повернула к нему голову и погладила Эзру по колючей щеке, – Расслабься. Ещё после выступления в Долан’з моё мнение о твоей музыке в корне изменилось. И сразу скажу, нет, не только из-за последней песни выступления, а в целом.
Плечом она ощутила грудной смех. В этот же момент за окном послышалось шуршание колёс по гравийной дорожке. Эзра перегнулся через подлокотник и поднял с пола её свитер, протянул ей.
– Кажется, Фред и компания уже здесь, – сообщил, – Ты можешь закрыться здесь и спокойно репетировать, пока я разбираюсь со всем этим безумием.
Грейс продела голову в широкий ворот и натянула мягкие рукава.
– Спасибо, – оправила вязаную ткань по всей длине и, обернувшись к нему, осмотрела Эзру на предмет «улик».
Он тоже надел свой джемпер поверх серой футболки и, поднявшись с места, выглянул в окно.
– Ужас, сколько там народу, – сообщил, – Побегу, – вернулся к ней и оставил на её губах чувственный поцелуй, – Увидимся, – бросил на бегу и удалился из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Лай Сэнди за дверью возвестил о приходе в дом новых людей. Гулкие шаги по деревянному полу стремительно пронеслись в сторону гостиной. Грейс вздохнула и, убрав волосы назад, вернулась к инструменту. На отработку концерта Рахманинова ей понадобилось ещё два часа. Когда дошла очередь до Моцарта, пальцы и кисти начали гудеть, спина онемела. Грейс поднялась со стула и принялась ходить по комнате, разминая их. Оглядела кофры, стоявшие у одной из стен, прошла вдоль ящиков с усилителями и обошла абстрактный ансамбль из сложенных в углу микрофонных стоек и мотков с проводами. Ещё раз размяв руки, она хотела было вернуться к исполнению, но тут телефон, стоявший сейчас на держателе для нот, разразился протяжной вибрацией. Грейс ответила на звонок, в трубке раздался голос Мейви:
– Мам, мы вышли из кино, ещё зайдём тут в спортивный магазин и я поеду на Иден Корт. Возможно, ребята со мной. Ничего?
– Мейв, тебе нужно будет собрать вещи, – сообщила Грейс сразу, – Примерно на неделю. Мы с Эзрой приедем, – она взглянула на часы, – Где-то через полтора-два часа, и вещи должны уже стоять при входе.
– Мам, вы там совсем поплыли? – прозвучал настороженно голос Мейв из трубки.
– Не стоит грубить мне, Мейвис. Это мера безопасности. Неизвестно, кто может завтра нагрянуть к нам на порог с вопросами и камерами. Когда шум поутихнет, мы, конечно, вернемся обратно. Но сейчас оставаться там нельзя.
В трубке стало тихо. Грейс была готова поклясться, что будь она сейчас рядом, ей бы уже пришлось наблюдать закатывание глаз и самое недовольное на свете выражение лица.