— Я делаю это для вас, Андрей Владимирович, — сказал Ельцин и пригласил меня сесть в кресло рядом с ним в зимнем саду. — А то Клинтон может отказаться принять вас следующий раз в Вашингтоне. Но я не завидую вам, нелегко иметь дело с таким коллегой. Конечно, Клинтон сам не чета Бушу, но ваш парень и рядом не стоит с Бейкером! Он и голоса-то своего не имеет, какой смысл с ним что-то обсуждать? В конце концов, Грачёв и их Перри договорились развивать связи вместо расширения. Я поручил Грачёву активно вести эту линию, и это ему, кажется, нравится. Вы хотели, чтобы военные сотрудничали. Они это и делают, верно?
— Разумеется, Борис Николаевич, вы сделали свою работу, и Грачёв делает свою. К сожалению, моя состоит в том, чтобы доставить вам этого посланника от американского президента. Моё единственное оправдание — он госсекретарь США и привёз важное послание от своего президента моему. И, конечно, я хочу, чтобы он передал Клинтону ответ, полученный прямо от вас. Особенно в части расширения НАТО. Вы должны знать, что Строуб Тэлбот, сопровождающий Кристофера, и мой зам Мамедов существенно помогли в выработке новой программы «Партнёрство во имя мира». Но посмотрим правде в глаза. Валенса и другие восточноевропейские лидеры всё равно будут настаивать на вступлении в НАТО, и в дальней перспективе Запад не сможет этому противиться. Поэтому для России так важно сейчас выстроить новые отношения с НАТО. Разумеется, МИД сделает всё, чтобы помочь нашим военным коллегам в выполнении этой задачи.
— Хорошо, — сказал Ельцин.
Я видел, что он начал уставать, а мне он нужен был в форме. Я рассказал ему анекдот, он посмеялся, и мы отправились на встречу.
Кристофер начал излагать позицию американской стороны по расширению НАТО. Закончить он не успел, Ельцин перебил его одобрительными восклицаниями. Это тут же было использовано нашими партнёрами, которые буквально «свернули» тему расширения НАТО и перешли к обсуждению других вопросов. Я был в шоке от того, что послание американского президента явно не было озвучено целиком. Кристофер и Тэлбот попросту не исполнили свой долг и не донесли до Ельцина самого важного: Клинтон готов к форсированному расширению НАТО. Его формула «Партнёрство сегодня, расширение — завтра» так и не прозвучала. На обратном пути я с трудом не поддался искушению, чтобы не высказать обоим визитерам, что я думаю об их эффективности. Понимая, что это было бы неэтично с точки зрения дипломатии, я прикрыл глаза и сделал вид, что задремал.
Тэлбот и Кристофер впоследствии интерпретировали этот сюжет по-своему.
Тэлбот, в частности, писал в своей книге «Рука России. Записки о президентской дипломатии»: «Крис изложил наше решение по НАТО: мы не приступим немедленно к расширению, а вместо этого сосредоточимся на развитии „Партнёрства во имя мира“. Не дав Крису закончить, Ельцин раскинул руки и, растягивая слова, произнёс: „Гениально! Здорово! Передайте Биллу, что это чудесное решение!“
После краткого обзора других вопросов Козырев и другие помощники Ельцина буквально выставили нас за дверь. Президент был доволен, и дальнейшие дискуссии им были ни к чему. Прощаясь, Ельцин по-военному отдал мне честь и, понизив голос до театрального шёпота, лично поблагодарил меня за хорошую новость».
Строуб также вспоминает, что он попытался передать мне послание целиком «Партнёрство сегодня, расширение завтра». Но не сложилось: на обратном пути в Москву я спал.
Уоррен Кристофер в своих воспоминаниях «Шанс всей жизни» описывает эту встречу в основном так же. «Моей первой реакцией было: это не может быть так просто», — откровенно вспоминает Кристофер.
Его попытки объяснить произошедшее не менее показательны, чем у Тэлбота: «То ли Козырев, российский министр иностранных дел, умышленно не предупредил Ельцина о полном содержании решения Клинтона, то ли Ельцин просто успокоился, что расширение НАТО откладывается? Третий, вполне очевидный вариант, также пришёл мне в голову — возможно, у Ельцина было то, что мы в Северной Дакоте называем эвфемизмом „плохой день“».
Как лорд Оуэн неоднократно отмечал в книге «Балканская одиссея», «поиск козлов отпущения был фирменным знаком новой администрации». Если бы послание было направлено по обычным дипломатическим каналам, моим делом было бы доставить его моему президенту. Но Кристофер прибыл специально, чтобы передать его лично, и я не мог сделать его работу.
Американские посланники имели достаточно времени, чтобы передать Ельцину полное содержание послания Клинтона. Оба они признали, что после всплеска радости Ельцин никуда не ушёл. Более того, последовал короткий обзор других вопросов. Кристофер был опытным дипломатом, тонко чувствовавшим обычаи и правила. Госсекретарь мог бы и должен был настоять на том, чтобы представить в полном объёме политику своего президента. Тем более что он прибыл как специальный посланник, и «Партнёрство» было единственной целью его визита. Однако ни он, ни Тэлбот не попытались вернуться к незаконченному вопросу. Поэтому у Ельцина были серьёзные основания предполагать, что тема исчерпана, и что Клинтон ставил целью своей новой политики «Партнёрство во имя мира» вместо расширения НАТО.