Промежуточные выборы в США в ноябре 1994 года помогли Москве прояснить, какое влияние на Россию оказывает борьба за власть в США. Мы с растущей озабоченностью наблюдали, как администрация Клинтона уступала влиянию республиканцев. Они, как известно, завоевали места в Конгрессе на платформе, включавшей в себя скорейшее расширение НАТО и снятие эмбарго на поставку вооружений в Боснию.
Тем не менее я приветствовал возвращение республиканцев, помня о работе с командой Буша — Бейкера и статью в The New York Times 37-го президента Никсона. В ней Никсон призывал Соединённые Штаты быть откровенными с Россией, вместо того чтобы пытаться утопить различия в бокалах шампанского на «благодушных» саммитах. Однако администрация Клинтона продолжила избегать неприятного тет-а-тет с Кремлём, одновременно ужесточая свои позиции под давлением Конгресса.
Момент истины наступил в декабре. Сначала Контактная группа по Боснии узнала, что США, поменяв свою позицию, снова пытались продавить снятие оружейного эмбарго для Боснии. Мы и европейцы рассматривали это как опасный авантюризм, наносящий ущерб перспективной совместной работе. В Кремле в те дни часто задавались вопросом: почему только Соединённым Штатам позволено улаживать свои внутриполитические трудности за счёт других стран? Меня глубоко беспокоило, что может последовать за этим. Мы в России испытывали не меньшее давление со стороны думы, но мы не меняли курс.
Второй сюрприз ожидал меня в Брюсселе на сессии министров иностранных дел стран — членов НАТО. Я был приглашён туда, чтобы подписать документ о полном присоединении России к программе «Партнёрство во имя мира» (в июне я подписал только короткое заявление по этому поводу, потому что полностью программа подлежала дальнейшей разработке экспертами). Дипломаты в Брюсселе и в других европейских столицах открыто говорили о глубоких разногласиях внутри альянса по вопросам Боснии и будущего НАТО. Когда оставалось всего несколько дней до подписания «Партнёрства», мной стали овладевать растущие опасения относительно судьбы этого документа.
Незадолго до начала сессии американская сторона проинформировала российских дипломатов, что конкретные формулировки натовского коммюнике будут доступны только в последнюю минуту. Причина в том, что дискуссия между министрами всё ещё продолжается, из-за чего в документ могут быть внесены изменения. Это не добавило мне уверенности в благополучном исходе дела, которому я отдал столько сил. Чтобы подстраховаться, я попросил Виталия Чуркина, назначенного по его просьбе послом в Брюссель, сделать заявление накануне встречи министров стран НАТО со строгим предостережением против любых сюрпризов в отношении её расширения. Что он и сделал.
Кристофер заверил меня, что американский посол передаст Чуркину копию коммюнике, как только договорённость будет достигнута. Теоретически это давало мне возможность проанализировать финальный вариант документа и обсудить его с Ельциным до того, как коммюнике будет опубликовано, и до моего приезда в штаб-квартиру НАТО.
Я прилетел в Брюссель вечером накануне намеченной церемонии и поужинал с Чуркиным, который, хотя и немного скучал по безумному боснийскому марафону, всё же ценил размеренную посольскую жизнь, которая давала ему возможность чаще видеть семью. Мы ждали звонка от американского коллеги Чуркина до полуночи. Напрасно. Тем не менее мы всё-таки надеялись, и Виталий оставил включённой свою внешнюю телефонную линию в экстренном режиме на ночь.
Утром он позвонил мне и сказал, что ему только что сообщили: заседание затянулось до поздней ночи и документ ещё не готов. Обещали перезвонить. В ожидании мы играли в теннис в саду посольства, но опять не дождались.
Нашу игру пришлось прервать, когда поступил срочный звонок из Москвы. Помощник Ельцина сообщил мне, что ИТАР-ТАСС только что процитировало коммюнике, опубликованное натовскими министрами в Брюсселе. И это коммюнике содержало новые инициативы, направленные на расширение НАТО. Помощник Ельцина спросил, ждать ли ему моей телеграммы с анализом коммюнике или просто сообщить новость президенту, который уже несколько раз спрашивал, что происходит в Брюсселе. Я попросил дать мне пятнадцать минут. Тем временем Би-би-си и другие западные радиостанции тоже сообщили, что коммюнике опубликовано, и подтвердили, что оно содержит новые положения о расширении НАТО. Никогда раньше, даже когда он имел дело с боснийскими сербами, я не видел Чуркина таким разочарованным.
Через несколько минут нам удалось собрать воедино опубликованные отрывки натовского документа. Без сомнения, он содержал важные новые положения. Самый главный среди них: через год вопрос о членстве в НАТО должен быть вынесен на обсуждение с участием трёх потенциальных кандидатов: Польши, Венгрии и Чехии. Участие России в обсуждении не предусматривалось.