Меня попросили установить связь с президентом США. К счастью, в моём блокноте оказался номер телефона Государственного департамента в Вашингтоне. Секретарь ответила, что сейчас воскресенье, время к вечеру, и ей не до глупых шуток.
— Пожалуйста, подождите! — почти закричал я. — Я звоню из Советского Союза по поручению президента России Бориса Ельцина. Жизненно важно, чтобы он поговорил с президентом Бушем! Позвольте мне объяснить!
Я глубоко вдохнул и постарался получше объяснить, что Россия это уже не то же самое, что Советский Союз, и разницу между двумя президентами: Горбачёвым, о котором она слышала, и Ельциным, о котором не знала. После подробных расспросов она связала меня с кем-то ещё. Прошло не меньше тридцати минут, пока меня соединили с тем, кто, похоже, имел полномочия организовать разговор на высшем уровне. Но простой и вполне естественный вопрос — куда мне перезвонить, когда президент Буш будет готов взять трубку, — чуть было не погубил все мои усилия.
— Простите, но дело в том, что мы звоним не из Москвы, — я старался звучать спокойно и уверенно, хотя был близок к панике. Я знал, что телохранитель Ельцина отослал администратора и больше никто в доме не знает телефонный номер резиденции. — Это довольно удалённое место, — сказал я собеседнику, — и, боюсь, займёт немало времени узнать региональный код и сам номер. Пожалуйста, вы не могли бы оставаться на связи, пока президент не откликнется?
— Я вас правильно расслышал, господин Козырев, что господин Ельцин имел исторически важную встречу с другими лидерами… в этом месте… Как, вы сказали, оно называется?
— Встреча началась в Минске, столице Республики Белоруссия, два дня назад, — ответил я. — Затем лидеры решили провести выходные в более непринуждённой обстановке, и мы сейчас находимся недалеко от Минска, в Беловежской Пуще.
— И там вы только что договорились заменить СССР чем-то другим, и это так важно, что господин Ельцин должен срочно проинформировать президента Буша. Я вас правильно понял, господин Козырев?
— Именно так. Я знаю, что это звучит странно, но так делается история, если позволите мне это выражение.
— Окей, я попрошу оператора поддерживать связь, пока я не сообщу президенту. Я вернусь к вам как можно скорее.
Через несколько минут два президента начали свой исторический разговор.
Это был первый из ключевых звонков. Звонок президенту СССР, дозвониться до которого удалось нескоро, оказался вторым. Потом Горбачёв и оппозиционная пресса изображали эту последовательность как доказательство непатриотичности беловежской группы и её зависимости от американцев. Эти лживые обвинения повлияли в дальнейшем на сверхчувствительность Ельцина к любым намёкам на американское превосходство, даже в процедурных вопросах.
У нас, понятно, не было английского переводчика, а у них русского, учитывая воскресный день и срочность разговора. Я выступил в этой роли. Мне было ясно, что Бушу и его помощникам надо слышать голос Ельцина, чтобы убедиться, что это он, и судить о его настроении по интонации. Поэтому я сначала давал трубку президенту, а потом переводил беседу.
Когда Ельцин взял трубку, я понял, что он сильно волнуется. Каждое предложение он начинал с обращения: «Глубокоуважаемый господин президент Буш!» Бывший секретарь обкома партии, он имел ограниченный международный опыт, плюс, как мне казалось, в нём жило традиционное для советских людей чувство — странная смесь из недоверия к Западу и преклонения перед ним.
— Зовите его Джордж. Вы встречались раньше. Тон этого разговора должен быть чуть дружелюбнее и человечнее, — шептал я Ельцину. — Вы звучите так напряжённо и официально, что он может испугаться. Вы просто информируете друга о важном шаге и рассчитываете на его понимание.
Похоже, совет помог. Ельцин быстро сменил тон:
— Дорогой Джордж, мы приняли трудное, но неизбежное решение заменить Советский Союз на новое содружество государств. Я хотел быть уверен, что, когда это будет публично объявлено, это не станет для тебя сюрпризом. Мы рассчитываем на твоё понимание и будем на связи.
После этого Буш также зазвучал более свободно:
— Да, Борис, я знаю, это тяжело. Ты должен найти решение в соответствии с волей людей, избравших тебя. Я благодарю тебя за звонок и желаю тебе и другим лидерам всего наилучшего. Я рад, что вы собираетесь поступить с Горбачёвым справедливо. Да, будем поддерживать связь.