Может быть, за согласием Шеварднадзе стояло нечто большее, чем просто дружеские чувства. Он хотел быть рядом с Горбачёвым, чтобы поддержать первого и последнего президента СССР в исторически критическую минуту.
А минута была действительно критически историческая. Президент СССР стоял перед выбором: согласиться с ходом событий или поддаться искушению и обратиться к армии и КГБ с требованием применить силу для сохранения Советского Союза. Едва ли это могло бы изменить ход истории, но кровопролитие было вполне возможно. Он этого не сделал. Надо отдать ему должное. И не только за это. Он искренне пытался реформировать отжившую советскую систему. К сожалению, в созидательной работе по строительству обновленной страны он был не слишком успешен, проявляя непоследовательность и нерешимость. Его уникальная роль как руководителя государства состояла не только и не столько в том, что он сделал, сколько в том, чего он не сделал. В отличие от предшествующих советских правителей и царей, он наотрез отказался проливать кровь собственного народа для удержания власти. В этом он проявил железную волю, последовательность и решительность. И в этом его великая историческая заслуга.
Но вернусь к реакции на создание СНГ. Как я уже сказал, многие посчитали это вариантом Советского Союза. Другие увидели в СНГ инструмент для отстранения от власти Горбачёва и советской бюрократии и замены их на Ельцина и его команду. Были даже те, кто настаивал: новое государство должно быть основано на панславянской идее, и отказывал среднеазиатским или закавказским республикам в праве на присоединение к СНГ. Такая неоднозначная реакция, естественно, вызвала беспокойство за рубежом.
Мы были вынуждены многократно публично объяснять, что Содружество — это не государство. Напоминали, что по настоянию Украины в документе было заявлено: вся деятельность государственных органов бывшего Советского Союза должна быть немедленно прекращена. Следующая фраза подчёркивала, что новое Содружество не будет иметь признаков нового государства. Более того, чтобы преодолеть подозрение в отношении Москвы других государств — членов СНГ, в соглашении устанавливалось, что новые координирующие органы будут размещены не в столице России, а в Минске. Подчёркивалось, что новая группа государств объединялась на добровольной, неэтнической, нерелигиозной основе и открыта для вступления других республик. Действительно, например, президент Казахстана Нурсултан Назарбаев был с самого начала приглашён в Минск и в Беловежскую пущу. Он пообещал прилететь, но потом предпочёл не появляться там, пытаясь сохранить за собой возможность политического выбора, поскольку Горбачёв обещал ему должность премьер-министра Советского Союза.
Вообще-то всё было ясно из текста соглашения, однако нам приходилось повторять его основные тезисы ещё и ещё раз.
Беловежским соглашениям ещё предстояло преодолеть самый важный барьер — ратификацию парламентами России, Украины и Беларуси.
Голосование в Верховном Совете России было событием особой исторической и политической важности. В случае отрицательного результата не только легитимность Бориса Ельцина как президента была бы серьёзно подорвана и возникла бы угроза российским демократическим реформам. На карту было поставлено нечто большее — от исхода голосования в Москве зависела судьба всего постсоветского пространства.
Большинство депутатов, похоже, понимали серьёзность ситуации. Однако на обсуждение итоговой резолюции ушло три часа и полемика была бурной. В коротком и энергичном вступительном слове Ельцин ясно дал понять, что у Содружества независимых государств есть одна альтернатива — неконтролируемый и потенциально катастрофический процесс распада Советского Союза. Он напомнил про безуспешные попытки создать федерацию, затем конфедерацию суверенных государств… После них стало очевидно, что содружество — единственно возможная форма интеграции, которая устраивает большинство бывших советских республик. Упускать такую возможность нельзя. Он описал СНГ как перспективную структуру для сотрудничества и реинтеграции новообразованных государств на прочной основе равенства и свободы выбора.