Выступление Ельцина задало позитивный тон всей процедуре. Его поддержали другие ораторы.
Когда пришла моя очередь, я как министр иностранных дел представил дополнительные аргументы в пользу содружества и ответил на множество вопросов. Два из них затрагивали темы, особенно важные для меня. Один вопрос касался легитимности СНГ. Я воспользовался случаем и сообщил депутатам, что Европейское сообщество и Соединённые Штаты приняли наши объяснения и приветствовали образование СНГ как выражение свободной воли и законного выбора народов бывшего СССР.
Второй вопрос был связан с будущим СНГ. Я постарался объяснить депутатам, что от них будут зависеть отношения между Россией и её соседями. Если они будут привержены курсу реформ, проявят уважение и признают равенство всех членов Содружества, Россия станет привлекательным партнёром в процессе реинтеграции. Но если реформы у нас провалятся и Россия поддастся имперским амбициям, тогда и Содружество окажется непрочным.
Процедура завершилась почти единодушным голосованием за ратификацию Беловежских соглашений. Это было очевидным подтверждением общего желания покончить с эпохой Советского Союза и создать условия для новой демократической России. Короткое время спустя депутаты единогласно проголосовали за изменение официального названия страны. Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, РСФСР, превратилась в Российскую Федерацию, Россию.
Не менее бурно проходило обсуждение Беловежских соглашений и в Верховной Раде Украины 12 декабря 1991 года. В ходе дискуссии депутаты обратили внимание на две важных для страны позиции — гарантированный роспуск всех федеральных структур и нерушимость границ. По решению Рады эти принципы были зафиксированы в дополнениях к Беловежским соглашениям, которые прилагались к акту о ратификации.
При обсуждении в парламенте Беларуси был поднят вопрос о закреплении нейтрального статуса республики.
По понятным причинам все республики стремились упрочить свою новообретённую независимость. Отчасти это было реакцией на противоречивые сигналы из Москвы. Они исходили не только от Горбачёва, но и от Ельцина, который многократно публично заявлял, что взял под свой контроль центральные властные структуры в Москве и, в частности, «ядерный чемоданчик». Всё это вызывало в бывших советских республиках тревогу.
Показательно, что российский президент решил остаться в Кремле, хотя демократы из его окружения предлагали ему занять кабинет в Белом доме. Их логика была понятна. Кремль был символом авторитарного государства, в то время как Белый дом после путча стал символом победы демократии. Предлагалось освободить Кремль от государственных учреждений и превратить его в исторический памятник, открытый для публики. Ельцин не поддержал эти предложения. Меня это беспокоило. В его решении я увидел приверженность внешним атрибутам власти и желание продемонстрировать всем свою победу над Горбачёвым. Не об этом надо было бы заботиться лидеру, который взял на себя ответственность за демократические реформы в стране.
В конце концов все страны, подписавшие Беловежские соглашения, ратифицировали их через демократические парламентские процедуры. И это было принципиально важно. Оставалось ждать реакцию остальных постсоветских государств.
Прошло несколько дней, и независимость провозгласил Казахстан, который взял на себя инициативу созвать встречу на высшем уровне всех бывших советских республик в своей столице Алма-Ате. Саммит состоялся 21 декабря. В нём приняли участие лидеры одиннадцати республик. Кроме балтийских государств, встречу проигнорировала Грузия. Её лидер Звиад Гамсахурдиа заявил, что независимость его страны не нуждается в подтверждении и что СНГ представляет собой слишком тесную интеграцию с Россией и другими бывшими советскими республиками.
При подготовке к саммиту пришлось решать ряд довольно сложных задач. Сразу было ясно, что лидеры республик не хотят играть в Содружестве второстепенную роль. Такая опасность, как казалось им, существовала. Страны, инициировавшие создание СНГ, могли претендовать на роль «старших товарищей».
Надо было думать о такой формуле, которая гарантировала бы всем участникам СНГ равное положение. И тогда я вспомнил о процедуре создания ООН. Как известно, Польша отсутствовала на церемонии подписания Хартии Объединённых Наций и присоединилась к ней только около месяца спустя. Однако эта страна числится среди стран — основателей ООН. С этим согласились все другие участники. «Польский прецедент» был использован при подготовке проекта соглашения, которое предлагалось подписать в Алма-Ате. В нём было специально оговорено, что любое государство, которое вступает в СНГ сейчас или в будущем, считается его членом-основателем с равными правами. Главы всех заинтересованных республик согласились с таким порядком и подписали соответствующий протокол, который стал неотъемлемой частью Беловежских соглашений. Это позволило другим республикам принять Беловежские соглашения с достоинством.