Другой проблемой при подготовке Алма-Атинского саммита были взаимоотношения России с внешним миром. Перейдёт ли статус великой державы, несущей обязательства ядерного государства и занимающей постоянное место в Совете Безопасности ООН, к России? И если да, то при каких условиях?
Вскоре после подписания Беловежских соглашений я позвонил государственному секретарю США Джиму Бейкеру, министрам иностранных дел Великобритании — Дугласу Херду — и Франции — Ролану Дюма, чтобы обсудить с ними эту проблему. Мои собеседники считали, что по закону все республики имели равные права как наследники Советского Союза и теоретически могли бы разделить его активы и обязательства между собой — или по взаимному согласию на дипломатической конференции, или через процесс международного арбитража. Но как именно разделить законные обязательства бывшего единого образования, его участие в договорах и место в ООН и наделить ими в равной мере все страны-наследники? Ни у меня, ни у моих собеседников сходу не было ответов на эти вопросы.
Опыт решения подобных юридических головоломок был, пожалуй, только у британцев. Они сталкивались с похожими проблемами, когда сначала создавали, а потом демонтировали свою империю. В нашем разговоре министр иностранных дел Великобритании Дуглас Херд напомнил, что Лондон использовал концепцию «государства-продолжателя». В нашем случае таким «государством-продолжателем» могла бы стать Россия, приняв на себя обязательства СССР по договорам и его дипломатические функции, включая членство в ООН и в Совете Безопасности. Для этого не нужно было никакого формального решения международной конференции. Но было критически важно, чтобы ни одна великая держава не поставила под вопрос этот статус.
Мои западные коллеги в принципе соглашались, что ядерный и ооновский статус должен перейти к России, но только с согласия бывших республик Советского Союза и стран — членов ООН.
Президент Ельцин согласился добиваться для России статуса государства-продолжателя, и мы с американским, английским и французским министрами иностранных дел стали готовить осуществление этого плана. Нам также нужно было одобрение Китая (или как минимум его нейтральная позиция) — единственной незападной страны — постоянного члена Совета Безопасности. Я пригласил китайского посла и заверил его в нашей решимости развивать добрососедские отношения с его страной и попросил его о поддержке. Я почему-то верил, что Китай не создаст проблем, и не ошибся: Пекин быстро дал положительный ответ.
Тем временем нам нужно было закрепить статус России как страны-продолжателя через одобрение странами СНГ. На саммите в Алма-Ате республиканские лидеры, а теперь главы независимых государств должны были рассмотреть все вопросы, касающиеся наследования. Они решили сделать это на весьма важном заседании в узком кругу и довольно быстро ратифицировали предварительно согласованные экспертами решения об учреждении важнейших органов Содружества, включая советы глав государств и глав правительств и Объединённое военное командование стратегическими силами. Документы по стратегическим силам подтверждали, что практический контроль и обслуживание всех ядерных вооружений, где бы они в то время ни находились, будет осуществляться Россией и управляться штабом из Москвы.
Бóльшую часть времени, однако, участники обсуждали неотложные экономические проблемы уже с участием своих премьер-министров. Экономики всех стран находились в плачевном состоянии. Это не было секретом. И тем не менее участники встречи испытали сильные чувства, когда узнали, что у советского правительства не было валютных и золотых резервов, зато скопился огромный международный долг. В этой ситуации они довольно легко согласились, что Россия возьмёт на себя обслуживание всего долга СССР, а взамен получит бóльшую часть советских активов. Детали подлежали разработке при дальнейшем рассмотрении. Таким образом, республики избегали дефолта по советскому долгу и могли свободно вступать в международные финансовые и торговые отношения, что было жизненно важно для восстановления их разрушенных экономик.