В значительной мере плохая осведомленность Запада была результатом целенаправленных усилий Горбачёва и назначенного им после путча министра иностранных дел Бориса Панкина. Оба вели дела так, как будто ничего не изменилось, и игнорировали растущую самостоятельность республик, желающих, чтобы их интересы принимались во внимание и во внешней политике. Замена в последний момент Панкина на Шеварднадзе уже не могла ничего изменить. Пользовавшийся авторитетом на Западе Горбачёв активно лично участвовал в международных встречах, очевидно, полагая, что дипломатические успехи помогут укрепить его позиции в собственной стране. На практике, однако, зарубежное представление одного актёра только усиливало раздражение в стране, шедшей к катастрофе.
Североатлантический совет по сотрудничеству был временным ответом на устремления тех посткоммунистических государств, которые хотели вступить в альянс как можно скорее. В Совете они видели нечто вроде «подготовительного класса» перед вступлением в члены НАТО. Альянс не мог ни принять неподготовленных кандидатов, ни навсегда закрыть перед ними двери.
Госсекретарь США Джеймс Бейкер нанёс визит в Москву 20 декабря. Довольно странно, но он провёл примерно равное время в отдельных переговорах с Горбачёвым и Ельциным, который был уже единственной реальной властью в столице. Бейкер заверил российского президента, что Североатлантический альянс готов пройти свою половину пути навстречу России в поисках общей основы для сотрудничества, и пообещал продолжить обсуждение необходимых шагов с другими странами — членами НАТО. Ельцин и я говорили Бейкеру о решимости России вести СНГ по пути демократии на основе хельсинкских принципов нерушимости границ и территориальной целостности, развития рыночной экономики и интеграции с Западом, в частности с его влиятельнейшими международными институтами, такими как МВФ, Всемирный банк и НАТО. Ельцин также заверил Бейкера, что он будет контролировать «ядерный чемоданчик» и займёт пост Верховного главнокомандующего. Евгений Шапошников, предполагалось, будет командовать Стратегическими силами Содружества. Американцы согласились, что ядерное вооружение Советского Союза должно остаться под контролем одной страны, и ей могла быть только Россия. Нераспространение ядерного оружия было признано общим приоритетом. Оставалось убедить три республики, которые сохраняли ядерное оружие на своей территории — Украину, Белоруссию и Казахстан, — избавиться от него как можно скорее. Бейкер намеревался добиваться этого в переговорах с лидерами этих стран и выполнил своё намерение в Киеве, куда отправился из Москвы.
Зима 1991–1992 года обещала стать тяжёлой. Бывшие советские республики входили в неё с пустыми полками магазинов и тотальным дефицитом, оставленным им союзным правительством. Уличные протесты в декабре 1991 года продемонстрировали, насколько сильно страдало население новых независимых государств и как много народ ожидал от новой власти.
Поэтому мы обрадовались, когда Бейкер предложил начать немедленные поставки помощи, чтобы помочь людям пережить зиму.
Гуманитарная помощь, предоставленная впоследствии Соединёнными Штатами и другими западными странами, была щедрой, но результаты этой помощи редко доходили до обычных граждан, включая моих родных и друзей. Рассказы о коррупции и использовании помощи не по назначению стали появляться в прессе. Казалось, что порядки прошлого не изменились при новой российской власти. МИД получал ежедневные сводки из западных посольств в Москве, описывающие сомнительные действия российских правительственных организаций, получавших и распределявших помощь среди населения.
На основе этой информации мы подготовили несколько докладов о распределении помощи и недостатках в её организации, которые я вручал лично Ельцину, Бурбулису, Гайдару и парламентским лидерам. Несмотря на это, проблемы оставались, обнажая низкую эффективность правительства.
Это дало шанс председателю Верховного Совета России Руслану Хасбулатову и вице-президенту Александру Руцкому потребовать себе полномочий для контроля и оперативного управления распределением помощи. Правительство отвергло оба требования, сославшись на свои прерогативы как исполнительной ветви власти. Оппонирующие друг другу стороны использовали прессу для взаимных обвинений в особых корыстных интересах, стоящих за позицией каждой из них.