На протяжении всей своей работы в МИДе я поддерживал дружеские отношения с министрами иностранных дел Гезой Есенски и, позже, с Ласло Ковачем. Именно с ними мы готовили Будапештскую конференцию на высшем уровне СБСЕ и знаменитый Будапештский меморандум 1994 года.
До того как разногласия по поводу расширения НАТО омрачили отношения России с Восточной Европой, основные проблемы нашего партнёрства находились в экономической сфере. Новый российский бизнес был заинтересован в продаже нефти и других минеральных ресурсов на Запад. Никакого желания возрождать отношения с восточноевропейскими государствами у него не было. Что и понятно: десятилетиями в основе этих отношений лежал не расчёт, а политико-административные решения, которые оказались нежизнеспособными в условиях свободного рынка. Новые экономики и в России, и в Восточной Европе стремились избавиться от бартерных сделок и запутанных обменных курсов. России и её бывшим социалистическим партнёрам предстояло пройти через глубокие рыночные реформы, прежде чем осязаемые экономические связи могли получить развитие на новой основе. То же самое относилось к бывшим советским республикам, где перемены происходили ещё болезненнее.
К сожалению, политические и управленческие ошибки в значительной мере осложнили этот переход. Венгрия оказалась исключением из правил. Уход команды Гайдара из правительства стал ударом по строительству новых экономических отношений между молодыми демократиями. На смену реформаторам пришли «крепкие хозяйственники» с советским опытом управления. Сменивший Гайдара Виктор Черномырдин и его правительство вскоре вернулись к советской практике — наказывать экономически прозападные режимы в Восточной Европе и СНГ. Даже в тех случаях, когда это вредило российской экономике. Такой подход в дальней перспективе всегда оказывался контрпродуктивным.
По этим причинам соглашение об урегулировании долга с Чешской Республикой было достигнуто только в мае 1994 года, три года спустя после визита Гавела в Москву. Ещё более поразительной была задержка при подготовке соглашения с Болгарией. Президент Болгарии Желю Желев приезжал в Москву с официальным визитом в октябре 1991 года. Тогда между Российской Федерацией и Болгарией была подписана декларация о сотрудничестве, которая устанавливала полноценные дипломатические отношения между двумя странами. Договор о дружбе был подписан в августе 1992 года, во время встречи лидеров России и Болгарии в Софии. При этом соглашение об урегулировании долга в 100 миллионов долларов было достигнуто только в мае 1995-го. Польский президент Лех Валенса и Борис Ельцин подписали новый договор о дружбе и сотрудничестве в мае 1992 года в Москве, но вопросы взаимной задолженности ждали своего решения ещё три года, тогда она была просто списана по соглашению обеих сторон.
Я понимал, что разрыв между политическими и экономическими переменами неизбежен — обычно политика идёт впереди внешнеэкономической деятельности. Но я не предполагал, что этот разрыв окажется таким значительным. Мне казалось, что стоит внешней политике стать открытой, очень скоро и внешнеэкономические связи заработают в полную силу — и в сфере торговли, и в сфере инвестиций. Российский МИД сделал свою работу, доказав, что восточноевропейские государства могут быть хорошими друзьями демократической России и помогут нам выстроить равноправные отношения с Западом. Но внутренняя политика свела на нет достижения внешней. Коммунисты и националисты настаивали на том, что восточноевропейские страны не могут быть дружественными России на добровольной основе, потому что они смотрят на Запад. И эта точка зрения становилась в стране всё более популярной. На самом деле никакой беды в ориентации наших партнёров на Запад не было. Беда была в том, что Россия в определённый момент сама отказалась от взаимовыгодного партнёрства с Западом. Если бы этого не произошло, отношения с государствами Восточной Европы развивались бы совсем по-другому. Они были политически готовы работать вместе с Россией, получая выгоду от экономического сотрудничества в новых условиях свободного рынка. Думаю, что конфронтации вокруг расширения НАТО на восток можно было избежать.
Тем не менее я убеждён, что рано или поздно Россия вернётся в сообщество европейских наций, к которому она принадлежит. Основа для такого партнёрства была заложена нами в начале девяностых.