Глава 4
Борьба с огнём в зонах конфликтов
Общими усилиями нам удалось избежать вооружённых конфликтов между новыми независимыми государствами, хотя Армения и Азербайджан буквально балансировали на грани войны из-за Нагорного Карабаха. Формально этот вооружённый конфликт оставался внутренним — он развивался на территории Карабаха, который был частью Азербайджана. В Грузии и Молдове военные действия тоже развернулись внутри этих стран — на территории Абхазии и Приднестровья. Несколько иной ситуация была в Таджикистане — там буквально началась гражданская война между южными и северными регионами. Все эти конфликты грозили перерасти в масштабные боевые действия с потенциально катастрофическими последствиями для обширных регионов на границах России. Конфликтующие стороны, все без исключения, просили нас о помощи.
Россия не могла игнорировать эти просьбы. В новых независимых государствах проживало большое количество этнических русских. Между советскими республиками, напомню, не было охраняемых границ или пропускных пунктов, и после Беловежских соглашений у нас не осталось времени и ресурсов, чтобы исправить эту ситуацию. В 1992 году тысячи беженцев прибыли в Россию из Азербайджана и Таджикистана. Банды преступников, которые обычно множатся в зонах, охваченных войной, легко передвигались по территории России. Этот поток обострил криминальную ситуацию и ухудшил экономическое положение в приграничных российских регионах, где и без того хватало проблем. Гуманитарные трагедии соседей — неизменный спутник гражданских войн — создавали тяжелый эмоциональный фон и в нашей стране — слишком сильны были родственные и просто человеческие связи между гражданами постсоветских государств. Российское общественное мнение оказалось крайне чувствительно к кровопролитию, происходившему по соседству. Для любого правительства России оставаться над схваткой было бы самоубийственно.
Отношение к этим региональным конфликтам, тесно связанным с судьбой самой России, отличалось у разных политических сил в Москве. Коммунисты и национал-патриоты требовали, чтобы Россия солидаризировалась с той или иной противоборствующей стороной, пытаясь возродить имперскую стратегию «разделяй и властвуй». С другой стороны, некоторые из радикальных демократов выступали за изоляционизм. Оба эти варианта были аморальны и нереалистичны. Россия была достаточно сильна, чтобы оказывать влияние на эти регионы, но она не могла контролировать конфликты или предотвратить их побочные эффекты. А вот помочь соседним государствам выйти из кризиса и достичь определённой стабильности мы могли. Россия, безусловно, была заинтересована, чтобы и другие постсоветские страны тоже проводили демократические реформы и интегрировались в сообщество цивилизованных демократий.
Таким образом, у меня не было выбора — пришлось окунуться в мутный поток этнических и гражданских конфликтов. Я старался предлагать наши услуги в качестве посредника, чтобы подтолкнуть противоборствующие стороны к мирному решению или хотя бы к прекращению кровопролития. Для этого я пытался осторожно использовать политическое, дипломатическое и экономическое влияние России.
В начале 1992 года самый кровавый и наиболее известный в мире конфликт уже вовсю полыхал в Нагорном Карабахе, районе восточного Азербайджана, населённом в основном армянами. Они сражались с азербайджанцами за независимость или за возможность присоединиться к соседней Армении. Бои, начавшиеся в 1988 году, вспыхнули с особой ожесточённостью, когда Армения и Азербайджан стали независимыми государствами. К 1992 году конфликт грозил превратиться в открытую войну между двумя странами и вытолкнуть сотни тысяч беженцев с обеих сторон в Россию. Ситуация осложнялась тем, что и те и другие имели влиятельные лобби в Москве.
Одним из первых моих действий на посту министра была встреча с министрами иностранных дел Армении и Азербайджана в Москве, чтобы немедленно начать мирные переговоры. Результат был обнадёживающим. В совместном коммюнике 20 февраля 1992 года, подписанном после долгого и бурного обсуждения, министры иностранных дел Армении, Азербайджана и России призвали конфликтующие стороны немедленно прекратить боевые действия и начать мирные переговоры.
Десятого марта мы в том же составе встретились в Брюсселе на конференции Североатлантического комитета по сотрудничеству — форуме для дискуссий между НАТО и другими европейскими государствами, включая бывшие советские республики. И там, в Брюсселе, ещё раз подтвердили совместное коммюнике от 20 февраля.