По конституции Российская Федерация являлась и является светским государством с равными правами для всех граждан независимо от вероисповедания. Разыгрывая этно-религиозную карту, националисты ставили под угрозу существование самой России как многонациональной и многоконфессиональной федерации. Около двадцати процентов её населения составляют мусульмане, а есть ещё люди, исповедующие иудаизм, буддизм, другие религии. Безусловная поддержка Милошевича могла изолировать Россию от демократической Европы, чего как раз и добивались националисты и коррумпированная бюрократия, стоявшая за ними.
В отличие от русских националистов, я был заинтересован в том, чтобы Россия играла активную роль в поисках мирного решения в Югославии и в развитии отношений не только с Сербией, но и со всеми остальными бывшими югославскими республиками. Весной 1992 года я решил посетить их по очереди, начав с Македонии и Словении, где меня встретили очень тепло. Следующей была Сербия.
Слободан Милошевич пригласил меня на обед, за которым последовал долгий разговор один на один. Он любил хороший французский коньяк и кубинские сигары, я тоже. Этот разговор в непринуждённой обстановке заложил основу для наших будущих контактов. Через час у нас уже установилось личное взаимопонимание, что помогло нам говорить прямо. Известный своим популизмом в публичном пространстве и жёсткой риторикой в дипломатии, здесь, в частной обстановке, Милошевич демонстрировал рассудительность и прагматизм.
Я рассказал ему, что в России растут тёплые чувства по отношению к Сербии, которая, по моему убеждению, отвечает тем же. В этой ситуации Россия готова протянуть Белграду руку, чтобы он как можно скорее достиг мира с соседями и нашёл своё место в европейском сообществе демократических государств. России уже удалось блокировать исключение Белграда из СБСЕ, несмотря на сильное давление со стороны многих европейцев, желавших изгнать Сербию. При этом я не заигрывал с сербским президентом. Ясно дал понять, что, несмотря на националистическую кампанию в российской прессе и в парламенте, правительство России не будет прикрывать действия Сербии, если та продолжит разговаривать с другими республиками бывшей Югославии исключительно на языке силы. Я твёрдо заявил, что мы будем помогать, только если Белград станет руководствоваться нормами СБСЕ, и что к устаревшей логике конфронтации между европейскими государствами возврата нет. Белграду пора отказаться от опасной идеи исторического и этнического реванша, иначе на Москву ему рассчитывать не стоит.
Милошевич ответил, что его агрессивная политика является выдумкой немцев, которые раздувают антисербские настроения на Западе. «Мы просто хотим обеспечить права сербских меньшинств, — объяснил он. — Так же, как вы защищаете права русских в бывшем Советском Союзе».
На его взгляд, наилучшим решением могло бы быть восстановление Югославии как федерации, в которой соблюдались бы права меньшинств, или, если другие республики не согласятся воссоединиться с Сербией, включение анклавов сербских меньшинств в новую сербскую федерацию или Великую Сербию. Можно ли это сделать без войны? На этом этапе нет, но только из-за упрямства других республик, которые находятся под влиянием клеветнической пропаганды Запада.
Слушая его объяснения, я как будто разговаривал с Руцким или с ещё более радикальными националистами. Большинство из них не заботило благополучие русских в других республиках — они просто использовали их проблемы, которые сами же активно усугубляли своими имперскими выходками. Их мечты о Великой России могли привести только к братоубийственному кровопролитию. Мечты о великой Сербии уже привели к нему.