«Вот видите, — сказал Геншер. — Обе стороны нападают на вас — похоже, вы всё делаете правильно. Вам нужно к этому привыкать. Меня тоже критикуют со всех сторон. Если вы не поедете за границу, критики скажут, что вы ослабили международные позиции своей страны. Если поедете, ваши оппоненты обвинят вас в том, что вы слишком много разъезжаете по заграничным приёмам, вместо того чтобы работать вместе с правительством собственной страны над срочными вопросами. Находиться под огнём отечественной прессы и политиков — часть работы министра иностранных дел. Продолжайте делать то, что считаете правильным, пока хватает сил и возможностей». Я был ему благодарен за поддержку и помощь.
Встреча министров иностранных дел стран СБСЕ в Праге 30 января 1992 года оказалась принципиально важной. Права меньшинств были существенным пунктом повестки дня. Наше особое беспокойство вызывало отношение к русскому и другим меньшинствам в государствах Балтии. Да, эти страны успешно продвигались по демократическому пути, но проблемы русскоязычного населения оставались в них очень острыми. Что, впрочем, неудивительно: в отдельных регионах это «меньшинство» составляло до сорока процентов населения, во многом благодаря советской политике перемещения (часто насильного) масс местного населения вглубь России, а россиян на их место. Мы предложили, чтобы за соблюдением прав меньшинств наблюдал специально назначенный Верховный комиссар, и это предложение было принято. Вскоре первым Верховным комиссаром ОБСЕ по вопросам национальных меньшинств стал весьма авторитетный дипломат Макс ван дер Стул, экс-министр иностранных дел Нидерландов. Он прослужил на этом посту восемь лет и всегда помогал заинтересованным сторонам разрешать этнические конфликты спокойно и квалифицированно.
На протяжении всего 1992 года наше министерство работало над строительством новых отношений с постсоветскими балтийскими государствами. Пятого марта 1992 года министры иностранных дел России, Германии, Дании, Финляндии, Норвегии, Литвы, Латвии и Эстонии собрались в Копенгагене, где учредили Совет по сотрудничеству государств Балтийского моря. Он был задуман как рабочий форум для координации политики в таких сферах, как правоохранительная деятельность, экономика, транспорт, энергетика, охрана среды и развитие демократических институтов в целом. На этой встрече я предложил учредить пост Верховного комиссара в Совете по сотрудничеству стран Балтийского моря, уполномоченного наблюдать за соблюдением прав человека, включая права меньшинств в странах-участниках. Было опасение, что Верховный комиссар СБСЕ будет вынужден сконцентрироваться на проблемах воюющей Югославии в ущерб остальным задачам. У Верховного комиссара Совета по сотрудничеству государств Балтийского моря приоритеты были бы другие.
Эстонские и латвийские дипломаты увидели в моих предложениях попытку оказать давление на их страны. Я попытался переубедить их. Моя логика была простой: если Европа и сами балтийские государства будут игнорировать права русскоязычного меньшинства, это сыграет на руку имперцам в России. Вряд ли наши партнёры заинтересованы, чтобы эти люди оказались в Кремле и перешли к политике силового давления на соседние государства. После острого обсуждения мы всё-таки договорились учредить надзорную должность. И это принесло пользу: проблемы русскоязычного меньшинства в балтийских государствах постепенно начали решаться.
В 1992 году был также учреждён Совет по сотрудничеству стран Баренцева моря. Когда позднее я стал депутатом госдумы от Мурманской области, смог лично убедиться в эффективной работе этой организации.
Третий Совет по сотрудничеству был вскоре создан странами Чёрного моря, которые вскоре учредили и региональный межгосударственный Банк реконструкции и развития. Эта сеть региональных организаций сотрудничества была жизненно важна для России как инструмент сотрудничества с Европой.
Визиты российского президента в западные страны были важной частью нашей внешнеполитической деятельности.
Дебют Бориса Ельцина в роли президента независимого государства состоялся на саммите Совета безопасности ООН в начале 1992 года. Надо ли объяснять, насколько важной для страны был этот визит в Нью-Йорк? Подготовка к нему шла нервно, Ельцин явно чувствовал себя неуверенно, и это меня беспокоило. Стресс мог подтолкнуть его к злоупотреблению спиртным — подобное мне уже приходилось наблюдать. Как правило, это было связано с отсутствием у него ясного понимания обстоятельств, в которых он оказывался. Помня об этом, я постарался убедить президента, что в Нью-Йорке он не столкнётся с сюрпризами. Дипломаты заранее всё хорошо подготовили. «Тогда какой мне смысл туда ехать, если я буду просто марионеткой в ваших руках?» — возразил он. Он спросил это в своей фирменной полушутливой манере, что не добавило мне спокойствия. Я помнил о его неудачном экспромте во время выступления перед депутатами в Минске и опасался подобного. Меня мучили мрачные предчувствия.