Договор СНВ-2 был подписан третьего января 1993 года, и это была последняя встреча между Ельциным и Бушем. Иглбергер достал чудесный скотч, и я с радостью разделил его с Грачёвым и другими членами российской делегации.
Позднее Ельцин принял ещё несколько отважных политических решений в области оборонной политики, включая подписание соглашений с Германией и балтийскими государствами о выводе бывших советских войск с их территории. Я был горд работать с ним — сначала над достижением этих решений, а затем и над их исполнением. Каждый раз он твёрдо преодолевал сопротивление военных и выводил страну на новый уровень сотрудничества с западными партнёрами.
Ещё одним регионом, который требовал пристального внимания, была Турция. Я всерьёз опасался, что наши страны вернутся к историческому соперничеству и конфронтации. Основания для этого у меня были. Речь прежде всего о конфликте в Нагорном Карабахе, который грозил перерасти в открытую войну между пророссийской православной Арменией и протурецким мусульманским Азербайджаном.
Ура-патриоты всегда пытались манипулировать историей. Они стремились использовать её как доказательство особого пути России и предопределённости её вечного соперничества с соседями. Россия — по их убеждению — всегда была окружена врагами. Этим якобы и объясняется менталитет людей в осаждённой крепости, присущий россиянам. Коммунистическая и националистическая пресса любили публиковать карикатуры, на которых Турция изображалась в виде чудовища с двумя головами, одна представляла воинствующий пантюркизм, другая — НАТО. Неудивительно, что моя политика по отношению к Турции вызывала ярость и коммунистических, и националистических сил в России. Но я предпочитал на них не оглядываться.
По моему убеждению, именно членство Турции в НАТО было гарантией того, что политика этой страны будет взвешенной и ответственной, несмотря на давление со стороны своих экстремистов. Во время встреч в рамках СБСЕ и ООН я обсудил российско-турецкие отношения с моими американскими и западноевропейскими коллегами, которые подтвердили мои предположения. Более того, они обещали использовать своё влияние через НАТО и другие контакты с Турцией, чтобы предотвратить любые авантюристические шаги Анкары. Правда, при этом неизменно подчёркивали: Россия тоже должна навсегда отказаться от имперской политики.
Мне казалось, что именно добрососедские отношения с Турцией могут привести к стабилизации на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Об этом я говорил с министром иностранных дел Турции Хикметом Четином, когда впервые встретился с ним на международной конференции осенью 1991 года.
Я нашёл в нём умного и дальновидного собеседника, который разделял мои взгляды. Мы договорились о взаимных официальных визитах и поручили нашим сотрудникам подготовить совместный документ, отражающий новые отношения и общую заинтересованность в региональной стабильности.
Четин был твёрд в отстаивании интересов своей страны и одновременно гибок, когда надо было найти решение в сложных вопросах сотрудничества. Будь другой дипломат на его месте, было бы гораздо сложнее заложить здоровую основу будущих российско-турецких отношений. Мы не обходили самые чувствительные вопросы. При этом каждый из нас понимал, какие препятствия и какое давление испытывает партнёр со стороны внутренних политических оппонентов. Мы поддерживали друг друга, помогая отстаивать согласованные позиции. Словом, наша совместная работа оказалась очень конструктивной.
Позже я встретился с премьер-министром Сулейманом Демирелем, и мы официально подтвердили, что Турция с Россией и Россия с Турцией не будут соперничать за зоны влияния. Демирель произвёл на меня впечатление опытного и мудрого политика. В мае 1992 года он посетил Москву для заключения договора о российско-турецких отношениях и заверил Ельцина, что Турция не будет вмешиваться в армяно-азербайджанский конфликт.
Конструктивные отношения между двумя странами, которые мы установили в начале девяностых, позволили нам избежать обострения ситуации в регионе даже в самые критические моменты. Таким моментом стала попытка Азербайджана выйти из состава СНГ летом 1992 года. Так Баку старался наказать Москву за проармянскую позицию. К марту 1993 года Россия и Турция подписали контракты на общую сумму 75 миллионов долларов на поставку вооружений. Так мы впервые начали продавать оружие стране, входящей в НАТО.