Этот эпизод был одним из ярчайших примеров того, как «старая гвардия» торпедировала наши дипломатические усилия. И этот эпизод не был в этом ряду единственным. Во время подготовки того же визита мы узнали, что начальник штаба Вооружённых сил СНГ, сохранявший аналогичную должность со времён СССР, прибыл в северокорейский Пхеньян. Официальное объяснение: этого требовал советский график запланированных визитов, связанных с военным сотрудничеством. У нас были основания предполагать, что военные продолжали торговать оружием, хотя сами они это отрицали.
На мои претензии военные отвечали ссылками на всё ещё действующий советско-корейский договор. Его первая статья закрепляла обязательство Москвы помогать Пхеньяну в случае конфликта.
Советский Союз десятилетиями развивал тесные связи с диктаторским милитаристским режимом на Корейском полуострове, а также с подобными режимами в Ираке и Сирии. Эти отношения пользовались широкой поддержкой в армии и спецслужбах. Заинтересованные в сомнительном сотрудничестве лица в последние годы СССР создали мощную коррупционную сеть. Неудивительно, что наши попытки изменить ситуацию вязли в корыстных связях, в том числе на высоком уровне. Я это понимал и предпринимал попытки изменить ситуацию.
Заместитель министра иностранных дел Георгий Кунадзе и я убедили Ельцина встретиться с южнокорейским министром иностранных дел в Кремле и проинформировать его в присутствии прессы, что договор между СССР и Северной Кореей утратил силу в отдельных частях. Прежде всего это касалось статьи 1 и положений об укреплении социализма в обеих странах. Президент последовал нашему совету и официально заявил, что договор «утратил свою силу и существует только на бумаге». Он также подтвердил, что Россия больше не будет поставлять Северной Корее наступательное вооружение и оказывать помощь в развитии её ядерной программы.
Публичный отказ от военного и ядерного сотрудничества с Пхеньяном развязал мне руки, и я смог заняться восстановлением отношений с Северной Кореей. Весной 1993 года по моему поручению в Пхеньян отправился Георгий Кунадзе. Это был успешный шаг: удалось договориться о сохранении добрососедских отношений. Естественно, наши партнёры отказались даже обсуждать свой долг России в размере почти трёх миллиардов долларов США. При этом потребовали новых военных поставок на тех же кредитных условиях, что и при СССР. Для нас это было неприемлемо. Мы предложили им оборонительное вооружение и запчасти на нормальной коммерческой основе. Что не вызвало энтузиазма ни у наших партнёров, ни у их лоббистов в Москве. Сотрудничество с северокорейским режимом было взяткоёмким только при масштабных субсидиях. Нет субсидий — нет и коррупционного интереса. Насколько же более выгодными для коррупционеров стали в 2020-е позорные для России закупки оружия у северокорейского режима, чтобы убивать людей в Украине!
В июле 1992 года в Маниле состоялась 25-я ежегодная встреча министров иностранных дел стран АСЕАН, куда входили Южная Корея, Сингапур и другие страны Юго-Восточной Азии. Впервые Москва наряду с Пекином была приглашена принять участие в работе этой организации в качестве почётного гостя. Я представил несколько предложений по развитию политического и экономического партнёрства между «русским медведем» и «азиатскими тиграми», которые были положительно восприняты участниками встречи. Это было вскоре после саммита Ельцин — Буш в Вашингтоне и нашего дебюта в качестве приглашённых гостей на встрече «Большой семёрки» в Мюнхене. Я объяснил, что Россия, три четверти территории которой находятся в Азии, стремится играть новую конструктивную роль в Тихоокеанском регионе. Мы хотим стать дружественной державой для его больших игроков — Соединённых Штатов, Японии и Китая. Всё прошло очень успешно, как результат — Россия вступила в АСЕАН и стала развивать двусторонние отношения с другими членами этой организации. Поворот к Юго-Восточной Азии встретил благожелательную реакцию и в российских СМИ.
Это было важно: публичная критика в мой адрес, как правило, базировалась на моей «чрезмерной» ориентации на Запад. Мои усилия на восточном направлении выбивали козыри из рук оппонентов и сочувствующей им прессе. Тем более что в поездках в Корею и Китай меня сопровождали губернаторы и депутаты из регионов российского Дальнего Востока. Я консультировался с ними по всем вопросам, особенно по таким, как приграничная торговля и иммиграционный контроль. Кроме того, с нами ездил пул из представителей российской прессы, и большинство журналистов понимали нашу цель — на позитивной основе обновить отношения России со своими восточными соседями. «Развитие отношений с Китаем и другими восточными странами является, по словам Козырева, приоритетом российской внешней политики», — писали «Известия».