Хасбулатов относился к моим запросам на финансирование посольств в новых независимых государствах с куда бóльшим вниманием, чем это делали чиновники финансового ведомства. Они руководствовались узко понятыми экономическими приоритетами и игнорировали политическую целесообразность. Между тем задержка с открытием посольств, вызванная отсутствием правительственного финансирования, не только мешала нам решать срочные проблемы на постсоветском пространстве, но и играла на руку тем, кто обвинял нас в прозападной политике.
Хасбулатов не был ангелом, но он не был и демоном. На самом деле его почти вытолкнули в лагерь оппозиции в результате публичных нападок на него, организованных новым пресс-секретарём президента Вячеславом Костиковым. До высокого назначения 52-летний Костиков был малоизвестным журналистом. Зато теперь он намеревался играть самостоятельную политическую роль. Ельцин редко внимательно читал подготовленные Костиковым пресс-релизы, и Костиков этим пользовался. Его агрессивные и часто грубые замечания стали вызывать ярость не только у Хасбулатова, но и у многих депутатов, которые чувствовали себя униженными. Как результат, Хасбулатов примкнул к Руцкому, и вместе с ним стал упражняться в нападках на Ельцина и правительство.
Непрофессиональный подход Костикова негативно повлиял и на некоторые чувствительные вопросы внешней политики. В одном из своих заявлений он недвусмысленно увязал вывод российских войск с территории балтийских государств с правами человека в этих странах. Такая точка зрения играла на руку экстремистам с обеих сторон, так как давала пространство для манипуляций.
Закономерно, что мы получили волну возмущения в международном сообществе. Выступление Костикова ослабило наши позиции на трудных переговорах с государствами Балтии как раз по вопросам прав русскоязычного меньшинства, которые можно было плодотворно рассматривать, не увязывая их с выводом войск. Хотя Ельцин и принял меры, публично поручив МИДу поправить пресс-секретаря и сделав ему выговор, ущерб был налицо. Этот эпизод вдохновил лидеров оппозиции, которые восприняли его как знак. Они решили, что Ельциным можно манипулировать с помощью его же помощников и добиваться нужных оппозиции изменений в политике.
При общем подъёме оппозиционных настроений в парламенте и очевидных колебаниях в лагере президента, некоторые депутаты начали активно заниматься собственной карьерой в ущерб командной политической игре.
Так, председатель парламентского комитета по международным делам Владимир Лукин попросил Ельцина назначить его первым в истории послом России в Соединённых Штатах. Перед своим отлётом в Вашингтон он написал прощальное письмо депутатам, в котором осудил «слабую политику» по отношению к соседним странам. Более того, он провокационно предложил поднять вопрос о передаче Крыма России. Оппозиция с энтузиазмом приветствовала это письмо и выступила с требованием «вернуть Крым России» на очередной сессии Верховного Совета. К этому времени Лукин был уже в США, где пользовался репутацией посланника демократической России. В подобном качестве он с воодушевлением произносил речи об уважении международного права и новой политике России. Как бы не понимая, что его письмо прямо разрушало и международное право, и нашу новую политику.
Таким образом, парламент стал ареной для первой лобовой атаки на курс реформ. В какой-то момент оппозиция прямо потребовала остановить их, подготовив соответствующую парламентскую резолюцию. В этих обстоятельствах Гайдар предложил, чтобы члены правительства пригрозили коллективной отставкой. Президента об этом шаге не проинформировали. Несмотря на неучастие Ельцина в конфликте, депутаты под угрозой отставки правительства отступили. Была принята более мягкая резолюция по экономической политике, которая предлагала ограничить, но не прекратить реформы. Действуя решительно, правительство выиграло важную политическую схватку.