— Слушайте меня, вы! Я не позволю вам превратить Россию в банановую республику!
— Нет уж, это вы меня слушайте! — я тоже вскочил на ноги и тоже ткнул пальцем в его сторону. — Я не позволю вам втянуть Россию в кровавую бойню по югославскому типу.
Руцкой явно не ожидал от меня такого отпора. Он на секунду потерял дар речи, покраснел и сжал кулаки. Бурбулис быстро поднялся со своего места и развёл руки в стороны жестом рефери, разделяющего двух боксёров на ринге.
— Это несправедливо, и это неправда, — сказал он Руцкому тихим, напряжённым голосом. И продолжил, обращаясь ко всем. — Господа, давайте успокоимся и будем уважать Совет безопасности.
Здесь президент, который имеет полномочия определять политику. И только президент! Так давайте же поможем ему нашим советом, а не ссорой.
За его словами последовало глубокое молчание.
— Сядьте на место, — приглушённо сказал Ельцин. — Достаточно. Я знаю ваши точки зрения.
Когда все уселись, он продолжил:
— Всё правильно, только президент определяет политику, все остальные должны её придерживаться. Вы можете не соглашаться друг с другом здесь, на Совете безопасности. Это нормально, что у нас есть разные мнения. Но публично вы должны придерживаться одной линии и прекратить дискутировать через СМИ. Неправильно обращаться к прессе в своих спорах с вице-президентом, Андрей Владимирович.
При этих заключительных словах он повернулся ко мне, хотя до этого он, очевидно, обращался к Руцкому. Я ответил:
— На самом деле, я был последним, кто выступил публично, Борис Николаевич. Я первый за то, чтобы прекратить войну в прессе и следовать линии президента, как я всегда и делал. Если некоторых из моих коллег задели мои слова о возможности государственного переворота, я сожалею. Но лучше бы они услышали мой призыв предотвратить государственный переворот.
И продолжил, обратившись уже не к президенту, а к членам СБ:
— Президент Ельцин — не Горбачёв, он не уступит давлению коммунистов и не превратит вас в крючковых и язовых. Прочтите то, что я сказал, а не комментарии и интерпретации. Журналисты любят излишне драматизировать, чтобы привлечь внимание.
— В заседании объявляется перерыв, — сказал Ельцин и вышел из зала.
Больше он со мной о моём интервью не заговаривал. Только отвечая на вопрос репортёра на пресс-конференции в Кремле неделю спустя, сказал, что моё выступление было обсуждено на Совете безопасности и признано деструктивным. Но присутствующие журналисты отметили, что далее он перечислил основные принципы российской внешней политики, которые полностью совпадали с моей линией, и особо подчеркнул: защищать русских в бывших советских республиках следует мирными средствами. И далее конкретизировал: Приднестровье должно получить специальный статус, но в составе Молдовы, а 14-я армия должна оставаться нейтральной и играть исключительно миротворческую роль.
Небольшая группа демократов, сохранявших места в парламенте, добилась специальной встречи с Ельциным в Кремле. В неё входили яркие личности с безупречной репутацией, пользующиеся большим общественным доверием: Виктор Шейнис, Николай Воронцов, Сергей Ковалёв, Борис Золотухин и Сергей Юшенков. До этого они встретились с Геннадием Бурбулисом, который всё ещё оставался правой рукой Ельцина. Они говорили с Ельциным о продолжении реформ и необходимости держать под контролем военно-промышленное лобби и спецслужбы. Открыто поддержали мою внешнеполитическую линию и выразили озабоченность нападками на меня.
До сих пор помню процитированные СМИ слова Виктора Шейниса: несмотря на отдельные нюансы, по общему мнению демократов, моё министерство и я «проводят в основном демократическую и здравую политику в национальных интересах России».
Со дня заседания Совета безопасности препятствия на пути моей коммуникации с Ельциным исчезли, и вскоре я получил официальное одобрение политики министерства в области урегулирования региональных конфликтов, включая мои усилия в Молдове и Приднестровье. Ельцин издал письменные поручения всем министерствам и ведомствам следовать этому курсу. В документе далее уточнялось, что только МИД уполномочен представлять официальную точку зрения на эти и все другие международные проблемы.