В определённый момент стало ясно, что и позиция Ельцина, и позиция Гайдара на фоне очень тяжёлой экономической ситуации сдвигаются в сторону компромисса.
Перед съездом Гайдар выступил в Верховном Совете с примирительной речью. Он продемонстрировал готовность пойти на некоторые уступки сторонникам плановой экономики, в частности, согласиться на поддержку важных отраслей промышленности. А Ельцин отправил в отставку не только Геннадия Бурбулиса, но и министра печати Михаила Полторанина, которого особенно ненавидели коммунисты. Тогда же в отставку был отправлен руководитель телекомпании «Останкино» Егор Яковлев, который был одним из самых ярких журналистов на демократическом фланге, назначенным на высокую должность сразу после путча. Оппозиция приветствовала уступки президентской команды, но в ответ ничуть не умерила собственные требования. К началу съезда, который открылся 1 декабря 1992 года, у оппозиции был свой «расстрельный список» из ключевых фигур правительства реформаторов. Почти открыто обсуждался и возможный импичмент самого президента.
Заседания съезда проходили под контролем председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова, который процедурными манипуляциями отчётливо подыгрывал оппозиции. В этих манипуляциях он, как правило, опирался на самоназванных центристов из «Гражданского союза», которые в решающие моменты всегда оказывались на стороне коммунистов и националистов.
Выступление Ельцина в первый день съезда оказалось откровенно слабым. Он построил его в примирительном ключе, призывая депутатов к конструктивной работе и не подвергая их критике. Сторонники президента были в очередной раз разочарованы. Противники, напротив, воодушевлены. Особенно после речи Хасбулатова, почти откровенно работавшего на коммуно-националистическую оппозицию. Ельцин надеялся, что выступление Гайдара усилит позиции демократов, но этого не произошло. Гайдар говорил слишком академично и не мог увлечь аудиторию. Депутаты с удвоенной энергией обрушились на президента и правительство реформ. Всё чаще звучало требование отправить в отставку Козырева за «предательство национальных интересов». В какой-то момент я попросил у Хасбулатова слово, но он мне отказал.
В центре борьбы оказался вопрос о сроке чрезвычайных полномочий, одобренных в 1991 году. Ельцин стремился продлить эти полномочия на период подготовки новой конституции, которую он собирался вынести на референдум. Это предложение не было принято. Съезд в принципе не был заинтересован в новой конституции, так как в случае её утверждения съезд как полусоветский орган власти утратил бы свои полномочия. Парламент и президент Российской Федерации сошлись в клинче. Одновременно выдвигались поправки в конституцию, которые перераспределяли власть в пользу съезда и Верховного Совета. Было ясно, что идея компромисса — утопия.
Уже 2 декабря Ельцин дал задание своему пресс-секретарю готовить жёсткое обращение «К гражданам России». Но окончательно его терпение лопнуло 10 декабря, и этот день стал поворотным в истории съезда. Именно тогда президент поднялся на трибуну, чтобы зачитать своё обращение к народу. Это не было экспромтом, но готовилось обращение в строжайшей тайне. Решено было — тоже тайно — обеспечить прямую телевизионную трансляцию. Когда депутаты обнаружили, что съезд работает в прямом эфире, выключить трансляцию уже было невозможно. Главный посыл короткого выступления президента сводился к следующему: противостояние властей — это тупик, из которого есть единственный выход: всенародный референдум о доверии президенту, с одной стороны, и съезду и Верховному Совету — с другой. В конце выступления Ельцин призвал депутатов, которые его поддерживают, покинуть зал заседаний и перейти в Грановитую палату. Его идея была такой: если демократы уйдут, съезд лишится кворума. Однако этого не произошло. Подготовленное втайне обращение привело сторонников президента в состояние растерянности. Они плохо понимали, каков замысел. Поэтому зал покинула только небольшая часть депутатов, у съезда осталась возможность обеспечить кворум.
Миллионы телезрителей увидели, что даже демократы сомневаются, идти ли им за Ельциным. Это было ударом.