Вот почему я не удивился, когда Ельцин оборвал поток обещаний Клинтона и спросил, нет ли возможности поддержать реформы прямо сейчас. Один из вопросов, требовавших наиболее срочного финансирования, был связан с выводом бывших советских войск из Восточной Европы и стран Балтии. Соединённые Штаты по настоятельным просьбам балтийских политиков давили на Россию, чтобы ускорить этот процесс, и Ельцин попросил денег на строительство жилья для офицеров. Клинтон посоветовался с помощниками и величественно предложил сумму в шесть миллионов долларов. Ельцин после долгой паузы и тяжелого вздоха сказал: «Это копейки, Билл». И попытался прояснить масштабы проблемы. В конце концов Клинтон пообещал попросить своих экспертов увеличить эту сумму.
Позже Ельцин поднял вопрос о западных рынках для России. Он объяснил, что нужно успокоить военно-промышленный комплекс, предоставив ему более широкие возможности для цивилизованной торговли. «Если это станет реальностью, — сказал Ельцин, — ВПК свернёт партнёрство с авторитарными режимами». По мнению Ельцина, самый естественный путь на западные рынки лежал через отмену торговых барьеров, созданных американскими законодателями в период холодной войны. Ранее Горбачёв уже просил Вашингтон решить этот вопрос, но безуспешно. Тогда консерваторы в Москве расценили эту неудачу как знак того, что США будут всегда дискриминировать Россию, какие бы реформы она ни проводила и сколько бы уступок ни делала.
В партнёрстве с Соединёнными Штатами Ельцин пошёл гораздо дальше Горбачёва, и он не просил многого. Он хотел, чтобы президент США инициировал в Конгрессе отмену поправки Джексона — Вэника к Закону о торговле 1974 года, которая привязывала советскую торговлю с Соединёнными Штатами к свободе эмиграции из СССР. Речь также шла о некоторых других старых законах, связанных с советским господством в Прибалтике и Восточной Европе. Клинтон согласился, что эти устаревшие юридические акты должны быть отменены. Ельцин воспринял это как обещание действовать. Напрасно. Позже американские дипломаты пояснили нам, что Клинтон не станет растрачивать свой политический капитал в Конгрессе на решение старых вопросов, имеющих только символическое значение. Это был горький урок для всех нас, и прежде всего для Ельцина.
В то же время американцы согласились отменить другие законодательные ограничения на российский экспорт, особенно в сфере высоких технологий. Но тоже выдвинули условие — если Москва расторгнет контракт с Ираном на постройку ядер-ного реактора, подписанный Горбачёвым в 1990 году. Притом что Иран был полноправным членом международного Договора о нераспространении ядерного оружия и контракт находился под наблюдением Международного агентства по атомной энергии. Российское министерство атомной энергетики и другие эксперты настаивали на том, что сделка являлась законной и полностью отвергали претензии американцев, утверждавших, что она сможет угрожать режиму нераспространения, позволив Ирану создать ядерное оружие. Давление США рассматривалось Москвой как попытка выдавить Россию с прибыльного для неё рынка ядерных технологий исключительно мирного использования. Споры между Советским Союзом, а затем Россией, и США велись на экспертном уровне на протяжении трёх лет, и света в конце туннеля не было видно.
Это был один из самых чувствительных и важных вопросов, которые обсуждались на саммите. Зная, что Клинтон поднимет его, я в конфиденциальной беседе предложил Уоррену Кристоферу, чтобы это было сделано во время встречи президентов один на один и в самой серьёзной форме. Президенту США следовало приготовить серьёзные доказательства в поддержку американских требований. По моему убеждению, только так этот вопрос можно было решить раз и навсегда. Однако Клинтон предпочёл обсуждать на конфиденциальной встрече помощь России. Зачем, если это можно было сделать и на открытых переговорах? Но, видимо, у Клинтона были свои, не очень понятные мне резоны. Обсудив вопросы помощи с Ельциным тет-а-тет, он вынес дискуссию вокруг иранской проблемы в публичное поле. В итоге этот острейший вопрос переадресовали российскому министру атомной энергетики и заместителю госсекретаря США по контролю над вооружениями и нераспространению, давним участникам соответствующих дискуссий. То есть саммит не привёл к прогрессу в этом вопросе. Так же, впрочем, как и в боснийском, где российское общественное мнение было на стороне сербов, а американское — против них.